Вячеслав чуть задержался у двери кабинета и взглянул на часы. До времени, назначенного студенту, оставалось еще полчаса. Долгих полчаса.

Он уже решил, что эта встреча с Сергеем будет последней. Не вообще, а последней по такому поводу. Коли уж человек вплотную подобрался к работе над диссертацией, то пора бы уже снять детсадовские штанишки. И подойти к столь важному в жизни мероприятию со всей возможной серьезностью. Все эти потуги с виртуальной реальностью, нейро-программированием и прочей ерундой хороши только как учебные упражнения. Задачка для третьего класса, но никак не для выпускного экзамена. И если студент этого не понимает, то так ему и быть студентом вечным. Тут уж Вячеслав Соломонович помочь ему не в силах.

Слава, чуть поморщившись, слегка потер живот. Некстати разболелся желудок, усталость зовет домой, еще полчаса ожидания — все это вместе было далеко не в пользу студента.

Кротков резко открыл возмущенно заскрипевшую дверь. Тихонько притворил ее и открыл снова, уже медленно. Скрип не понравился, Слава сокрушенно качнул головой и выглянул в коридор.

— Что ж домой-то не идете, Вячеслав Соломоныч?

Кротков оглянулся на голос. Пожилая уборщица застыла с тряпкой в руках возле окна и вопросительно смотрела на Славу поверх старых очков с обмотанной пластырем дужкой.

— Студента одного жду, Нин-Ванна, — Вячеслав снова потер рукой солнечное сплетение и оглядел чисто вымытый пол коридора. — А вы-то чего домой не идете? Окна, вроде бы, мыли недавно…

— Та воробьи, Вячеслав Соломоныч, — уборщица вернулась к прерванному занятию по остервенелому надраиванию подоконника. — Чи сами залетели, чи приволок кто из студиков… Все загадили, паразиты…

Слава улыбнулся ворчанию уборщицы и тут же поморщился от очередного болезненного спазма.

— Нин-Ванна, у вас от желудка ничего нету?

Нина Ивановна с удовольствием бросила тряпку в ведро, развернулась всем корпусом и вытерла руки о халат.

— Съели чего не то, Вячеслав Соломоныч? — Слава неопределенно кивнул. — Это да, это сейчас продукты такие. Не то, что раньше. Вот помню… Ах, ну да.

Уборщица принялась суетливо рыться в оттопыренных карманах халата.

— А но-шпа у меня есть. Самые… Да где ж они?… А! Вот, — Нина Ивановна выудила, наконец, из кармана пластиковый флакончик. — Я их завсегда от мигрени пью. И от желудка тоже. Оченно помогают.

Она высыпала Славе на ладонь несколько маленьких желтых таблеток.

— Выпейте. Штучки четыре-пять. Как рукой снимет.

Вячеслав с сомнением посмотрел на таблетки и пожал плечами.

— Спасибо, Нин-Ванна.

— Выпей, выпей, — уборщица уже снова схватила тряпку и с яростью набросилась на подоконник.

Кротков вернулся в кабинет и сел за стол. Бросил взгляд на часы, несколько секунд задумчиво посмотрел на таблетки и закинул их в рот. Проглотил, не запивая.

08.34 . Среда 11 мая 1988 г., г. Ленинград, военная база ВС СССР «Пулково».

— Николаич, глянь-ка. Кто бы это мог быть? — капитан, помощник дежурного руководителя полетов, стоя у громадного, наклоненного вниз стекла «вышки», не донес до рта заменяющий ему завтрак бутерброд и указал вниз.

Николаич помассировал отяжелевшие веки, потер затекшее под прижатым портупеей подполковничьим погоном плечо и тяжело поднялся, опершись на пульт.

— Что там еще?…

— Шишка какая-то… — капитан суетливо завернул остатки бутерброда в кусок промасленной бумаги и засунул сверток в полевую сумку.