— Что не идете в садик, Киреев? — задал на ходу дежурный вопрос Антон.

— Глубина большая… — как обычно ответил больной.

«Бред стабилен», — автоматически отметил Антон Петрович.

— Девушка… Молодая… — не оборачиваясь от окна, пробормотал вслед доктору Киреев. Он почему-то всегда угадывал, кого привезли в приемный.

Миновав мрачный сводчатый коридор первого этажа больницы, Антон вошел в приемный покой. На стуле, действительно, сидела молодая девушка. Над ней нависала санитарка Клава, мгновенно положившая тяжелые руки девушке на плечи, как только та попыталась вскочить, завидев доктора.

— Сидите, больная. Сейчас доктор вас выслушает и посмотрит.

— Я не больная! — девушка повторно попыталась вскочить.

— Конечно, конечно. Клава, ну, что вы такое говорите? — Антон прошел за стол и сел напротив развернувшейся девушки. — Ну-с…

Он быстро пробежал глазами по строчкам сопроводительных бумаг, пару раз кивнул, чуть нахмурившись, и поднял взгляд на девушку, приветливо улыбнувшись.

— Вы помните, как вас зовут?

— Ну, конечно, помню! Ирина, — фыркнула пациентка.

— Прекрасно. А отчество и фамилию?

— Ирина Владимировна Косенко. Доктор, это недоразумение, — Ира снова попыталась встать, но Клава ее остановила.

— Я тоже на это надеюсь. Не расскажете, что с вами случилось?

— Доктор, я… Как вас зовут?

— Антон Петрович.

— Антон Петрович, я вполне понимаю, что здесь происходит. Мы, в некотором роде, коллеги…

«Ну да, студентка-медик…»

— Но мой сын, на самом деле, жив. Он болел корью в пять лет, в третьем классе сломал руку — четыре месяца в гипсе… Курить начал в шестнадцать, а в семнадцать бросил. В армию не взяли из-за плоскостопия… — Ирина схватилась руками за виски. — Господи, как же объяснить-то?…

— Ирочка, давайте успокоимся, — Антон очень старался из всех чувств оставить на лице только самую малость сочувствия с приличной добавкой понимания.

— Да жив он, понимаете? Жив! — Ира запустила пальцы в короткие пепельные волосы и с усилием провела ладонями по щекам. — И мне не девятнадцать лет, как у вас написано…

— Хорошо, Ирочка, — Антон закрыл папку с бумагами и прихлопнул сверху ладонью. — Давайте так. Сегодня вы побудете у нас. Как коллега, вы должны меня понять. Бумажки, справки… Мы заложники этой бюрократии.

Ирина, закусив губу, обреченно кивнула.

— А пока вы будете отдыхать, я все разузнаю про вашего сына. Договорились? Вот и чудненько. Давайте-ка пройдем в соседнюю комнату. Клава вас проводит. Мне надо будет вас осмотреть. Ничего не поделаешь, так положено.

Проведя Ирину в смотровую, Клава на секунду остановилась в дверях и, полуобернувшись, тихо спросила:

— Куда ее потом, Антон Петрович? В первую?

Антон вновь открыл папку с историей болезни и журнал регистрации. Чуть подумав, ответил:

— Да, пожалуй. Пусть пока будет в надзорной. Только не пеленайте без необходимости.

10.54 . Среда 11 мая 1988 г., г. Ленинград, военная база ВС СССР «Пулково», map #1851.

Усиленный мегафоном голос предлагал выйти из челнока с поднятыми руками.

— Да щас… — проворчал Димон, стягивая с себя белый костюмчик со свастикой. — Организуем встречу на Эльбе…

Слава уже закончил с переодеванием и теперь придирчиво осматривал собственные джинсы.