Слава уже закончил с переодеванием и теперь придирчиво осматривал собственные джинсы.

— На славу пропылились.

Он осторожно выглянул через закопченное лобовое стекло челнока наружу и тут же присел.

— Габешников-то понагнали… Куда ни плюнь, все в фиолетовый погон угодишь.

— Ага, ты еще поплюйся, — откликнулся Дмитрий. — Суда присяжных по причине военного времени, думаю, не будет.

— Да кабы не расстрел на месте с конфискацией.

Друзья переглянулись.

— Не будем сдаваться?

— Фиг им.

Внутри аппарата что-то заурчало, и перегородка, отделявшая кабину от коридора, плавно уехала в сторону. Димон глянул в тоннель и заметил медленно открывающийся наружный люк. Мегафонный голос смолк на полуслове.

— Ага, сеанс окончен, всех просят на выход. Ну, что, замедляемся?

Вспышка. Стекло.

Слава прополз немного по коридорчику и прямо в проеме люка построил вихрь портала. Димка показал другу язык и сиганул туда первым.

— Ах, мать!

Слава не успел сделать даже полшага, когда Димон с криками вернулся назад.

— Погодь, — Базов приподнял ладони в останавливающем жесте. — Там, на этом месте, самолет рулит.

Он выдержал многозначительную паузу и улыбнулся.

— Гражданский! Летайте самолетами Аэрофлота!

Димка сунул голову в портал и вернулся через несколько секунд.

— Порядок, первый пошел, — и вторично исчез в вихре.

Несмотря на приличную высоту от проема люка до бетонки, приземление произошло успешно. Слава обнаружил блаженно улыбающегося Димона, который провожал глазами заруливающий к зданию аэровокзала Ил-62.

— Лепота, — Базов развел руки в стороны и глубоко втянул носом воздух. — Ну, что, проскочим в замедлении? Или наведем шухера на местных ментов, прогулявшись по полю открыто?

Ответа не последовало, и Димка тревожно оглянулся на товарища. Слава так и сидел на корточках, задумчиво глядя куда-то в траву.

— Крот, ты чего?

Вячеслав медленно перевел взгляд на Димона и чуть нахмурил брови.

— Ты ничего не заметил?

— Где? — Базов оглянулся.

— В портале…

— А чего там может быть? — Димка снова посмотрел на Славу.

— Может, и показалось. Но как-то уж больно отчетливо… — Кротков чуть помолчал. — При самом выходе из вихря я краем глаза заметил надпись.

— Какую еще надпись? На чем? — Баз удивленно приподнял брови.

— Да ни на чем, в воздухе. Мелькнула и пропала.

— Слышь, Крот, давай не томи. Что ты там вычитал-то?

— Там было написано «мап восемнадцать-тридцать шесть»…

10.57 . Среда 11 мая 1988 г., г. Ленинград, наб. р. Пряжки, Психиатрическая больница N2, map #1836.

Первая палата оказалась довольно обширным залом, мрачным, несмотря на попытки выкрасить стены в светлые тона. Давления прибавлял низкий сводчатый потолок, навевающий сравнения с каким-то казематом. И у палаты отсутствовала дверь. Вместо нее в проеме на стуле восседала массивная санитарка, наблюдающая из-под сдвинутых бровей за присутствующими в палате пациентками.

Постоялиц палаты, кроме Ирины, было еще четыре. Одна из них просто спала на спине, разметавшись по кровати и свесив одну ногу. Две другие тоже спали, но сон их со стороны не выглядел ни спокойным, ни безмятежным. Они были туго спеленаты по рукам и ногам простынями, и их смотрящие в потолок закрытые глаза поднимали в сознании мелкую рябь отвратительного потного ужаса.