Проснулся он около полудня, чувствуя в теле странную слабость. Но боль почти прошла. Рядом с его кроватью сидел Богенталь.

— Я ошибался, полагая, что вы уже выздоровели, — сказал он.

— Что со мной? — прошептал Хокмун.

— Насколько я могу сказать, этот приступ лихорадки был вызван теми невзгодами, что выпали на вашу долю, и, боюсь, нашим гостеприимством. Вам нельзя было есть так много жирной пищи и пить так много вина. Нам бы следовало это сразу понять. Но не расстраивайтесь, дорогой герцог, скоро это все пройдет.

Хокмун не поверил ни единому слову Богенталя, но предпочел промолчать. Неожиданно слева от себя он услышал кашель, повернул голову, но увидел лишь приоткрытую дверь, ведущую в кладовую. Кто-то находился там. Он вопросительно посмотрел на Богенталя, но философ сделал вид, что ничего не слышал, и с заинтересованным видом продолжал проверять его пульс.

— Ты не должен бояться, — донесся из кладовой голос. — Мы хотим помочь тебе. — Это был голос графа. — Мы знаем происхождение Камня у тебя во лбу. Когда ты почувствуешь себя лучше, спускайся в зал. Там тебя встретит Богенталь и заведет с тобой какой-нибудь ничего не значащий разговор. И, пожалуйста, не удивляйся, если его поведение покажется тебе немного странным.

Богенталь вздохнул и поднялся со стула.

— Ну, скоро вы будете совсем здоровы, милорд. А сейчас я оставлю вас. Отдыхайте.

Хокмун наблюдал за философом, пока тот не скрылся за дверью. Потом он услышал, как хлопнула еще одна дверь — ушел граф Брасс. Как они смогли узнать правду? И чем это может для него обернуться? Лорды, должно быть, уже раздумывают над неожиданным поворотом событий и, наверняка, начали что-нибудь подозревать. Они могут дать Камню жизнь в любую минуту. Почему-то понимание этого сейчас встревожило его куда больше, чем прежде.

Хокмун решил, что ему ничего не остается, как послушаться графа Брасса, хотя, если граф действительно узнал о цели его визита в Камарг, то месть его, вероятно, будет не менее жестокой, чем месть лордов Гранбретании.

Когда наступил вечер, и в комнате потемнело, Хокмун встал с кровати и спустился в парадный зал. Там никого не было. Он беспокойно озирался по сторонам в мерцающем свете каминного пламени и размышлял, в какую историю он попал на этот раз.

Вскоре из дальней двери вышел Богенталь и, улыбаясь, подошел к нему. Он заметил, что губы философа беззвучно шевелятся. Потом Богенталь, склонив голову, сделал вид, что внимательно слушает ответ Хокмуна, и тогда герцог, наконец, понял, что все это предназначено тем, кто, благодаря волшебной силе Черного Камня, с таким интересом наблюдает за ними.

Услышав за спиной звук шагов, Хокмун не обернулся. Он продолжал притворяться, будто участвует в разговоре с философом.

Немного погодя раздался голос графа.

— Дорогой герцог, мы знаем, что такое Черный Камень, и нам известна цель вашего визита сюда. Правда, мы также понимаем, что вас заставили сделать это. Сейчас я попытаюсь объяснить…

Хокмун был несколько потрясен странностью ситуации: с одной стороны Богенталь, старательно изображающий разговор, с другой — голос графа, исходящий словно ниоткуда.

— Сразу, как вы оказались в замке, — продолжал граф, — я понял, что Черный Камень — это нечто большее, чем вы рассказали нам тогда, хотя, возможно, вы и сами не знали этого. Боюсь, что там, в Гранбретании, не очень-то высокого мнения обо мне. Я достаточно долго и много изучал магию и всевозможные науки, и у меня есть та древняя рукопись, где описана машина Черного Камня. Однако сначала я не мог решить, знаете ли вы сами о возможностях Камня, и постарался выяснить это, не вызвав подозрения у лордов. Для этого нам пришлось лишить вас сознания и тем самым хоть на какое-то время отключить Черный Камень.