Изменить размер шрифта - +
Томпсоны устроили скромный, но изысканный прием, на котором собралось около сотни гостей. На этот раз не было подружек невесты, не было шаферов, не было огромного праздничного торжества, юношеской неумеренности. Только сестра в прекрасном голубом платье из атласа и роскошной шляпе от Лили Даше сопровождала ее. Их мать была в коротком изумрудно‑зеленом платье. Сара улыбнулась при этом воспоминании… Платье матери было почти такого же цвета, как два ее изумруда. Как довольна была бы мать ее жизнью, если бы она только была жива.

Здесь стояли также другие фотографии, фотографии ее детей в детстве… чудесная фотография Джулиана с его первой собакой… и Филиппа, который выглядел ужасно взрослым, хотя ему тогда исполнилось только девять лет, – он впервые попал в Итон. И Изабель на юге Франции, когда ей не было еще двадцати… и каждый из них на руках у Сары, когда они только что родились. (Глядя на фотографии Сары с новорожденным малышом, Вильям тайком смахивал слезу.) И фотография крошечной Элизабет… стоящей рядом с Филиппом, фотография была такой желтой, что ее с трудом можно было рассмотреть. И как всегда, слезы выступали на глазах Сары, когда она рассматривала фотографии и предавалась воспоминаниям. Ее жизнь была счастливой и полнокровной, но не всегда легкой.

Она долго стояла, глядя на фотографии, вспоминая те мгновения, думая о каждом из них, осторожно приводя их в порядок и в то же время пытаясь отогнать те, что больно ранили.

Она была высокой и грациозной, с гордо посаженной головой. Когда‑то черные как смоль волосы теперь стали снежной белизны. Огромные зеленые глаза были такого же цвета, как ее изумруды. Только Изабель унаследовала от матери такие глаза, но даже у нее они не были такими темными, как у Сары. Но никто из них не обладал ее силой и величием, ни у кого из них не было ее твердости, решительности, той силы, которая помогла ей выдержать все, что выпало на ее долю. Их жизненные пути оказались легче, и она была благодарна за это судьбе. Однако Сара задумывалась, не избаловало ли их ее постоянное внимание, не была ли она слишком снисходительна к ним и не сделала ли этим их слабее. Но никто не назвал бы слабым Филиппа… или Джулиана… или Ксавье… и даже Изабель… Однако у Сары было то, чего не было ни у кого из них, такая сила духа, которая, кажется, исходила от нее, когда за ней наблюдали. Таким же был и Вильям, только более экспансивным и с большим жаром наслаждающимся жизнью. Еще он был бесконечно добр. Сара отличалась спокойным характером, преображаясь только в обществе Вильяма. Он пробуждал в ней все лучшее. Она часто говорила, что он ей в жизни дал все. Она улыбнулась, глядя на зеленые газоны, вспоминая, как все начиналось. Казалось, что прошло всего несколько часов… несколько дней с тех пор, как все началось. Трудно поверить, что завтра ей исполняется семьдесят пять лет. В замок съезжались дети и внуки, чтобы отпраздновать ее юбилей, а послезавтра прибудут сотни знаменитых и важных гостей. Торжество все еще казалось ей ненужным, но дети настояли на своем. Джулиан все организовал, и даже Филипп звонил ей из Лондона полдюжины раз, чтобы убедиться, что все проходит гладко. А Ксавье поклялся, что, где бы он ни был, в Ботсване, или в Бразилии, или Бог знает где еще, он прилетит непременно. Теперь она с волнением ждала их, стоя у окна и затаив дыхание.

На ней было старое, хорошего покроя простое черное платье и великолепный жемчуг, при виде которого у людей понимающих перехватывало дыхание. Он принадлежал ей с войны, и если бы она продала его сегодня, это принесло бы около двух миллионов долларов. Но Сара никогда не помышляла об этом, она просто носила его, потому что любила и потому что Вильям настаивал, чтобы она сохранила его. «Герцогиня Вайтфилд должна иметь такой жемчуг, моя любимая», – подтрунивал он над ней, когда она впервые примеряла его на старый свитер мужа, который надела, чтобы поработать в нижнем саду.

Быстрый переход
Мы в Instagram