Так, мистер Раскин из фонда. — Марк сделал пометку в записной книжке, взглянул на Вирджинию. Та сидела, сосредоточенно нахмурившись, и смотрела в одну точку, явно погруженная в воспоминания. — Кто еще?

Еще как-то раз была непристойная сцена по поводу некоей миссис Треверс. Лайонел переспал с ней то ли на одной вечеринке, то ли после нее, но сделал это так неосторожно, что муж сразу узнал.

Лайонел изменил тебе?!?!?!??! — Марк наставил множество вопросительных и восклицательных знаков, пытаясь передать степень своего потрясения. Он и представить себе не мог, как мужчина, сумевший заполучить в постель такую женщину, как Вирджиния, может позариться на кого-то еще.

Ее смех был полон грусти и сарказма.

Изменил? Нет, дорогой мой Марки, ты употребляешь неправильное время. Он не изменил, а изменял. Постоянно. Не знаю, каждый ли день, или через, я ведь не присутствовала при всех его развлечениях подобного рода. Только когда он приволакивал очередную партнершу домой. А было это в среднем один-два раза в неделю.

Домой?!

Да, Марки, да, любовь моя. На мою долю выпало и такое унижение. Я сначала не хотела тебе признаваться — слишком уж стыдно, — но потом решила, что лучше тебе знать обо мне все. Какая я слабая, беспринципная, алчная. Терпела даже такое ради денег.

Ты терпела не ради денег, вернее не из-за алчности, а из-за верности. Верности и честности, — ответил ей Марк.

Верности? Честности? — Красивое лицо Вирджинии исказилось усмешкой самоосуждения. — О чем ты говоришь, Марки? Дело было в элементарном малодушии. Мне бы плюнуть на все и уйти. Уйти после первого раза, когда застукала его. А я не смогла. Осталась. Иногда даже из окна смотрела, как подъезжает его «мерседес» и он вылезает оттуда с очередной потаскушкой. Но молчала, ни словом не возражала. Помнила, как он избил меня, когда я сцену закатила… — По щекам ее катились слезы, жгучие слезы стыда и унижения.

— Джинни, Джинни, девочка, ну ради бога, не плачь. Не надо. Все уже позади, — обхватив ее за плечи и целуя, приговаривал Марк. — Ну же, маленькая моя, ну, успокойся. Не надо, он не стоит твоих слез. Не стоит.

Она несколько раз жалобно, по-детски всхлипнула, но постаралась взять себя в руки, достала платок и вытерла глаза. С трудом улыбнулась ему и жестом сказала, что готова продолжать.

Так вот, по поводу этой Треверс. Ее муж каким-то образом узнал и примчался сюда. Лайонела не было дома, так что я приняла его и пригласила подождать в гостиной. Он не сразу сказал, зачем пришел, но потом, когда я представилась, начал кричать, оскорблять меня, спрашивать, почему я не слежу за своим мужем, говорить, что я ни черта не стою в постели, коль скоро тот бегает за каждой юбкой в городе. В общем, устроил отвратительную сцену. А когда появился Десмонд и мне удалось-таки ускользнуть, я услышала, как Треверс обещал пристрелить его «как блудливого пса». — Она шмыгнула носом, грустно усмехнулась воспоминанию. — Но, насколько я поняла, у той девицы, что была застрелена вместе с Лайонелом, семьи не было. Она была на работе, верно? Так что этот вариант отпадает.

Да, что касается второй жертвы, ты права, — согласился Марк. — Но это не исключает возможности того, что убийцей был кто-то из ранее обманутых Десмондом мужей.

Строго говоря, — написала Вирджиния, — убить его мог любой. Кто угодно. Я не знаю ни единого человека, кто хорошо относился бы к нему.