Добравшись до люка, он осторожно толкнул крышку. Она подалась легко и, по счастью, бесшумно. На самом деле Эпло не боялся засады. Он просто хотел посмотреть на этих «богов», не будучи замеченным.

Эпло подумал, что в былые времена, услышав об опасности, гномы толпами ринулись бы наверх, и еще раз проклял сартанов. Потом он тихо приподнял крышку и выглянул наружу.

От света сверкламп в Хвабрике было светло как днем, так что все было хорошо видно. Эпло с радостью обнаружил, что провожатые не ошиблись. Прямо перед ним возвышалась огромная статуя человека в плаще и капюшоне. А возле нее сидели трое: двое мужчин и мальчик. Эпло сразу увидел, что это люди. Но ведь и сартаны тоже были людьми.

Эпло внимательно рассмотрел каждого из них. Первый расположился под самой статуей. Это был человек средних лет, в простой одежде, с редеющими волосами. открывающими высокий выпуклый лоб, и с лицом, на котором оставили заметный след заботы и тревоги. Он с тревогой наблюдал за мальчиком, все время беспокойно ерзая. Эпло заметил, что двигается он на удивление неуклюже.

Второй мужчина резко отличался от первого. Его можно было принять за патрина, вырвавшегося из Лабиринта, такого же, как сам Эпло. Гибкий, мускулистый, он лежал, растянувшись на полу, и посасывал трубочку, но в нем чувствовалась напряженная бдительность. Его лицо с глубокими темными морщинами и черной бородой, заплетенной в две косы, говорило о том, что душа этого человека холодна и сурова, как сталь.

В мальчике не было ничего особенного — мальчик как мальчик, разве что удивительно красивый. Странная троица. Что свело их? Что привело их сюда?

Внизу один из перевозбудившихся гегов забыл о том, что ему было приказано молчать, и завопил — хотя ему самому, наверно, казалось, что он говорит очень тихо, — спрашивая, что там наверху.

Человек с бородой среагировал мгновенно. Он вскочил, всматриваясь в темные углы, стиснув рукоять меча Снизу донеслась звонкая оплеуха — Эпло понял, что нарушитель наказан.

— В чем дело, Хуго? — спросил человек, сидевший под статуей. Он говорил на языке людей, и голос у него дрожал от волнения.

Тот, кого называли Хуго, приложил палец к губам и сделал несколько шагов в сторону Эпло. Он не смотрел на пол, а то бы сразу увидел приподнятую крышку.

— Я слышал какой-то шум.

— Да тут ничего другого и не слышно, кроме этого чертова шума! — сказал мальчик. Он жевал кусок хлеба и разглядывал статую.

— Вам не следует так выражаться, ваше высочество, — упрекнул мальчика тот, нервный. Он встал. По-видимому, он хотел помочь Хуго в поисках источника шума, но споткнулся и не упал только потому, что успел ухватиться за статую. — Вы что-нибудь видите, сэр?

Геги внизу замолчали, видимо опасаясь тяжелой руки Джарре. Эпло застыл и, затаив дыхание, внимательно следил за Хуго.

— Нет, — ответил Хуго. — Вы бы сели, Альфред, убьетесь ведь!

— Может быть, это и в самом деле была машина, — сказал Альфред, видимо очень желая убедить себя в этом.

Мальчик, соскучившись, бросил хлеб на пол и подошел к статуе Менежора. Он протянул руку и потрогал ее.

— Не трогайте! — вскрикнул Альфред. Мальчик подскочил и отдернул руку.

— Вы меня напугали! — сердито сказал он.

— Простите, ваше высочество. Но… пожалуйста, отойдите от статуи.

— Почему? Она что, кусается?

— Нет, ваше высочество. Просто эта статуя, она… ну, в общем, это святыня гегов. Им это может не понравиться.

— Подумаешь! — сказал мальчик, оглядевшись. — И вообще, они все ушли. Вы посмотрите, как он стоит! Словно хочет, чтобы ему руку пожали! — Мальчик хихикнул.