Драконья шея, тонкая и изящная, была украшена шипастой гривой. Впрочем, грива была не просто украшением. Она шла вниз до самого корпуса корабля. который тоже был сделан в виде тела дракона. Вечернее солнце блестело на черных чешуйках и отражалось в красных глазах.

— Прямо как настоящий! — воскликнул Бэйн. — Только внушительнее.

— Так и должно быть, ваше высочество, — сказал Альфред наставительным тоном. — Он ведь сделан из настоящей драконьей кожи, и эти крылья — крылья настоящих драконов, убитых эльфами.

— Крылья? Где крылья? — Бэйн так задрал голову, что едва не упал.

— Их сейчас не видно. Они сложены вдоль корпуса корабля, — объяснил Хуго.

— Вы увидите их, когда мы взлетим. Пошли скорее. Я хочу улететь вечером, а до того еще многое нужно сделать.

— А почему же он летает, если крылья сложены? — спросил Бэйн.

— Магия, — коротко ответил Хуго. — Идем! Принц бросился к кораблю. Остановился, подпрыгнул, пытаясь ухватиться за одну из веревок, но не достал. Тогда он спустился вниз, встал под днищем корабля, задрал голову и разглядывал его, пока голова не закружилась.

— Так вот откуда вы так много знаете об эльфах, сэр, — тихо сказал Альфред.

Хуго бросил взгляд в его сторону, но лицо у камергера не выражало ничего особенного, кроме разве легкого волнения.

— Ну да, — пожал плечами убийца. — Магию корабля надо возобновлять каждый цикл, а потом его время от времени нужно чинить. То крыло порвется, то кожа сползет с рамы…

— А где вы научились управлять таким кораблем? Я слышал, что для этого требуется немалое искусство…

— Я три года был рабом на водяном корабле.

— Благие сартаны! — Альфред остановился и изумленно уставился на него. Хуго нахмурился, и камергер, опомнившись, заковылял дальше.

— Три года! Я слышал, что там дольше года никто не выживает. И после этого вы еще можете иметь дело с эльфами? Я думаю, вы должны ненавидеть их всей душой!

— Что толку в ненависти? Эльфы делают то, что приходится. И я тоже. Я научился управлять кораблем. Я научился бегло говорить на их языке. К тому же, насколько я знаю, ненависть обычно обходится человеку дороже, чем он может заплатить.

— А любовь? — тихо спросил Альфред. Хуго не дал себе труда ответить.

— А зачем вам корабль? — Камергер счел нужным переменить тему. — Ведь это же опасно. Волькаранцы растерзают вас, если обнаружат его. Не проще ли было бы обойтись обычным живым драконом?

— Дракон может устать. Дракона надо где-то держать, чем-то кормить. Их могут ранить, они могут заболеть, умереть. К тому же заклятие может в любой момент разрушиться, и тогда придется либо сражаться с драконом, либо спорить с ним, либо успокаивать его. А тут все известно заранее. Магии хватает на один цикл. Если что-то сломается, я починю. Корабль мне всегда подчиняется.

— А это главное, не так ли? — сказал Альфред, но сказал он это почти неслышно.

Впрочем, он зря беспокоился. Хуго был слишком занят своим кораблем, чтобы обращать внимание на дурацкие замечания. Он залез под днище и принялся внимательно осматривать каждую пядь обшивки от носа до хвоста (то есть до кормы). Бэйн хвостил за ним и забрасывал вопросами:

— А эта веревка зачем? А почему? А как она движется? А долго мы еще здесь будем? А когда мы полетим? А что вы делаете?

— Осматриваю корабль, ваше высочество, — ответил Хуго.