Изменить размер шрифта - +
Сестра завизжала от восторга. Они с мамой такие разные: мама большая, сильная, волосы у нее темные и отливают рыжим, глаза карие, а кожа загорелая. Сестренка маленькая, белокурая, лицо у нее совсем светлое, а глаза голубые. Она похожа на отца… так же, как и я. Так здорово было смотреть на них вместе! Говорят, что есть семьи, в которых мама не пропадает на полгода.

Тетя Ванесса стояла рядом, поджав губы. Я видел: она считает, что маме надо сперва отдохнуть, переодеться с дороги, а потом уже радоваться встрече с детьми. Да и вообще, столь бурное проявление чувств никак не подобает шляхетской семье. Истинные шляхтичи дают волю эмоциям в битве, но никак уж не в любви.

Однако она молчала. Она тоже радовалась, что мама приехала. Тетя Ванесса сама рассказывала мне: когда отец решил жениться, она, его старшая сестра, была против. Кто, позвольте спросить, его избранница?… Какая-то странствующая знахарка, да еще, может быть, ведьма! Мало того, что незнатная, — опасная! И без того на отца смотрели косо, как на чернокнижника — а с этой спутается, так еще неизвестно в чем обвинят…

Тетя Ванесса оказалась совершенно права. Но все-таки она тоже радовалась, когда мама приезжала.

…А еще страннее, что мама никогда не перестает улыбаться. Она всегда улыбается. Тетя рассказывала, что и на папиных похоронах…

…И когда ее вели на костер, ослепленную, обессиленную, с переломанными руками, она, говорят, смеялась в голос…

 

Фьелле из Черного Леса

 

Темнота. А затем свет. Свет — это плохо. Это значит, что кто-то придет за мной. Кто?… Они опять будут обижать Сестру. Это нехорошо. Сестру нельзя обижать.

— Кроха!

За светом приходит голос. И тепло. Это Сестра взяла меня на руки.

— Привет, кроха! Ну, как спалось сегодня?… Погоди, сейчас сестра тебя покормит…

Нет. Не так. Это не свет. Это солнце. Уже утро. Точно, утро. Значит, ночь прошла. Это хорошо, потому что ночью приходят охотники.

— Ну вот и замечательно… как, не соскучилась без меня? Смотри, что я тебе принесла…

Сестра дает мне вкусную белую штуку. Бывает две вкусных белых штуки: одна жидкая, а другая твердая. Которая жидкая, Сестра дает мне каждый день, а которая твердая, я только раз попробовала. Сестра очень сердилась. А потом она дала мне других штук. Они были вкусные, даже еще вкуснее, но мягкие. А я хочу твердого.

Она дает мне жидкую белую штуку. Я уже знаю, как правильно пить из кружки, чтобы сестра меня хвалила. Это трудно: надо обхватить кружку двумя руками, поднять ее и наклонить, так, чтобы белая штука текла прямо в рот. Раньше Сестра наливала в блюдечко. Так было лучше. Но Сестре нравится, когда из кружки, а мне нравится, когда сестра улыбается.

…Сестра вся бело-желтая. И глаза зеленые. А я красная, не такая совсем. Те тоже все желтые. Они называют меня «звереныш», а Сестра называет — Кроха. А Сестру они называют «Фьелле». Когда они рядом, Сестра плачет. Это плохо. А сейчас утро, значит, до следующей ночи они не придут. Это хорошо.

— Ну, что мы будем делать сейчас?… — говорит Сестра. — Поиграем?…

Как хорошо! Свет золотой. Сестра улыбается. Мы будем играть. Я так рада!

Я даже открываю рот и говорю: «Поиграа…». Дальше не говорится.

— Молодец! — сестра снова обнимает меня. От нее пахнет мылом. — Так мы сделаем из тебя человека, Кроха!

Мне становится совсем хорошо. Когда Сестра говорит так, значит, все очень-очень здорово.

 

Астериск Ди Арси

 

Наш дом не чета новомодным замкам. Те, конечно, строят такими большими, что шпили на вершинах остроконечных крыш задевают облака, но камни их чистые и темные, лишенные аристократических трещин и благородного налета мха.

Быстрый переход