|
Тут же едва не заорал — такой болью отозвались рука и все избитое вчера тело.
Я тут же понял, что дело не слишком плохо: меня знобило, голова раскалывалась, в глаза словно песку набилось, но все это было несерьезно. Встать и ехать верхом я был вполне в состоянии.
Я потер затекшую шею и огляделся. Кто-то пристроил меня на ночлег под разлапистыми лапами великанской ели… хм, надо надеяться, у меня в шевелюре не слишком много паутины запуталось?… Правому боку было очень тепло, в отличие от левого, насмерть замерзшего… я обернулся и увидел, что рядом со мной калачиком свернулась Вия. Шаманка все еще крепко спала. Она была укрыта моим плащом — все правильно, он у меня хороший, плотный, с подбитым мехом воротником. Меня же тот самый ночной доброхот завернул в шерстяной плащ попроще… то-то я в сюрко на голой земле за ночь задубел.
Едва я подумал об этом, как сразу оглушительно чихнул.
— А, Ди Арси, проснулись! — услышал я отвратительно жизнерадостный голос.
Наскоро прокляв все и вся, я выбрался из-под еловых веток, заодно прихватив Косу — она, в ножнах, лежала справа от меня. Вот предупредительный сукин сын…
Сукин сын сидел на трухлявом пне совсем рядом с елью… и рядом с привязанными к соседнему кленовому кусту лошадьми. Утро было свежее, однако мерзавец, похоже, ничуть не страдал в одной камизе с развязанным воротом, даже без сюрко. По взъерошенным светлым волосам, по этой самой камизе, по тетради из сшитых пергаментых листов, зажатой в больших, немного угловатых ладонях, похожих, скорее, на руки ученика мастерового, чем ученого, по коричневым штанам в плохо отстиранных пятнах чернил, по старым, но добротным сапогам, украшенным затейливым узором по голенищу, елозили солнечные пятна. Лица астролога я не видел: он смотрел в тетрадь у себя на коленях.
Райн Гаев поднял голову и взглянул на меня, широко улыбнувшись.
— Здравствуйте. Ну вот и встретились по-настоящему.
— Утро доброе, — ответил я. — Что вы…
— Я спас вашу шкуру, — ответил Гаев. — Как — это мы обсудим чуть попозже. Почему… этот вопрос вы мне уже ночью задавали. Следующим на очереди должно быть — что мы собираемся со всей этой ситуацией делать?
— Отлично, — я почувствовал, что ноги мои еще не очень ладят со всем остальным телом, и уселся прямо на росистую траву. Плевать. Все равно после нынешней ночки болезни мне не избежать. — И что мы будем делать?
— Зря вы так, — сказал Гаев, и поднялся с пня. — Садитесь лучше сюда. Простудитесь же. Роса не высохла.
Разумеется, я не поднялся.
— Говорю же, зря, — вздохнул Гаев, но на пенек снова не сел.
На какое-то время мы оба замолчали. Я медлил — ждал, что Гаев скажет. Не один он тут умный. Если я продул ему три раза — это еще ничего не значит. Соображай он как следует, прикончил бы меня и отделался бы раз и навсегда от преследователя. Нет, играет. Что-то ему нужно. Вот мы и посмотрим, вот мы и поторгуемся…
Гаев начал первый — очко в мою пользу.
— Мне вас заказали, — сказал он.
— Что?! — я чуть было не вскочил — не получилось. Левая нога подвела.
— То, — ответил Гаев. — Заказали ваш гороскоп. На предмет того, где вы можете сейчас скрываться. Я, разумеется, не стал посвящать клиента в тонкости наших взаимоотношений.
«Разумеется?» Не могу поверить! Он действительно имеет в виду то, что говорит?… Он даже не пытается играть или интриговать?!
Вот уже второй раз…
— Кто клиент? — напряженно спросил я. А сам подумал: «Неужели скажет?! Неужели снова, как в Адвенте, мне просто все расскажет?!»
— Воху-Мана, — ответил Гаев с улыбкой, как будто все происходящее его искренне забавляло. |