|
В воздухе завис плотный шар молочно белого дыма: казалось, он изо всех сил пытался сохранить форму. Но вот откуда то налетел теплый, пахнущий весенней зеленью ветерок и развеял его без остатка. Воцарилась тишина. Ужасная тишина. Кендер спокойно смотрел под ноги, на осколки вдребезги разбитого Ока. – Мы знаем… – он говорил тихо, но каждое слово падало в тишину, словно капелька дождя, – что сражаться нам надо с драконами. А не между собой. Никто не двигался с места. Никто не произносил ни слова. Потом послышался шум падающего тела: с Гношем случился обморок. И пошло дело! Тишина взорвалась, словно разбитое Око. Государь Гунтар и Беседующий подскочили к Тасу разом. Один схватил его за правое плечо, другой – за левое. – Что ты наделал! На Гунтара было страшно смотреть. – Ты всех нас погубил! Ты уничтожил нашу единственную надежду! Худые пальцы Беседующего впились в плечо Таса, точно соколиные когти. – И за это он сам первый поплатится! Портиос, высокий и мрачный, навис над съежившимся кендером. В руке эльфа поблескивал меч. Тас, зажатый между рыцарем и эльфийским королем, был бледен как мел, но голову держал высоко. Он знал, на что идет, и догадывался, что наказанием будет смерть. Танис расстроится, узнав, что я натворил, подумал он грустно. Но ему, верно, расскажут, что держался я храбро… – Ишь, размахались тут, – пробубнил сонный голос. – Тоже выдумали, погибать! Куда торопитесь?.. Да убери ты меч, Портиос! Не игрушка! Неровен час, порежешь кого нибудь! И сквозь частокол закованных в железо рук Тас разглядел Фисбена, который, позевывая, переступил через бесчувственное тело гнома и заковылял прямо к ним. Эльфы и люди почему то перед ним расступались. Один Портиос загородил ему дорогу. Он был в такой ярости, что на губах пузырилась пена, а речь стала почти невнятной: – Берегись, старец! Как бы тебе самому не… – Я же сказал, хватит махать, – раздраженно буркнул Фисбен и погрозил пальцем. Мгновение – и Портиос издал дикий крик и уронил оружие наземь. На рукояти меча, оказывается, выросли колючки. Фисбен подошел к молодому вельможе. – Ты, Портиос, вообще то неплохой малый, – сказал он строго. – Вот только уважать старших тебя почему то не научили. Слушаться же надо, когда тебе говорят! Учти на будущее! – И Фисбен сердито повернулся к Беседующему. – А ты, Солостаран, был славным малым… Лет этак двести назад. Вырастил отличных троих ребятишек… Троих, говорю! Слышать не желаю никакой чепухи о том, что у тебя дочери, видите ли, нет! Есть, и преотличнейшая! Соображает, между прочим, гораздо лучше папаши. Наверное, в мать пошла… Так о чем бишь я? Ах да: ты же вырастил еще и Таниса Полуэльфа. И знаешь, Солостаран, не исключено, что эта четверка все таки спасет мир… А теперь вот что: давайте ка рассаживайтесь. Да, да, государь мой Гунтар, и ты тоже. Шагай, Солостаран, я тебя провожу. Нам ли, старикам, да не помогать друг другу! Вот если бы ты еще не был так ужасающе глуп… И Фисбен, бормоча что то себе под нос, повел потерявшего дар речи правителя к его креслу. Портиоса подхватили его воины, и он с искаженным от боли лицом побрел, спотыкаясь, на свое место. Мало помалу эльфы и рыцари разошлись и расселись по скамьям. Они приглушенно переговаривались между собой и угрюмо поглядывали на осколки разбитого Ока, лежавшие у подножия Белокамня. Фисбен усадил Беседующего в кресло. Государь Квинат, похоже, собирался что то сказать, но встретился со старцем глазами – и вмиг передумал. Вполне удовлетворенный, маг вернулся к скале, перед которой, потрясенный и растерянный, все еще стоял Тас. – Ты! – Фисбен смотрел на него так, словно впервые увидел. – Иди ка позаботься о том бедняге! И он указал Тасу на гнома механика, все еще пребывавшего в глубокой прострации. |
