Бронек тем временем чувствовал себя значительно лучше, чем после возвращения из санатория, и хотя боли в груди по-прежнему иногда мучили, он ощущал, что здоровье постепенно приходит в норму. Он уже почти не просыпался по ночам с колотящимся сердцем, а визиты доктора Когуца стали приятной редкостью. Засыпая, он чаще всего думал о рыжеволосой женщине, с которой познакомился в Радзеюве.

Он так никогда и не рассказал о ней Хелене – как и о том, что не убил Коня.

Хелена не знала, что он прыгнул тогда в яму и разрыл землю руками, после чего разорвал мешок и освободил любимого пса. Он не признался жене, что отвез его на велосипеде в Коло, выпустил на берег Варты и уехал, когда тот погнался за голубем. А крест поставил, чтобы не было вопросов.

Он не имел понятия, что случилось с Конем потом, но, поскольку с тех пор не видел его ни около «Зеленщика», ни в окрестностях дома, в котором они жили, опасался, что пес попал под колеса какой-нибудь машины. Тем не менее мысль, что не он лишил его жизни, приносила ему облегчение.

Иногда Бронек ловил себя на том, что представляет, как через несколько лет встречает где-нибудь на улице свою глупую дворнягу, она его узнает и в последний раз дает себя погладить.

* * *

Накануне Рождества он принес домой круглый, завернутый в газету предмет. Милка ходила вокруг него и упрашивала, пока папа не сдался и не произнес таинственное слово, будто из сказки:

– Апельсин.

Его распаковали вечером. Вкус был великолепный, просто неземной. Мила облизывала пальцы и все спрашивала, будет ли еще. Бронек обещал, что будет. Тем временем Хелена, повернувшись к печи, чтобы бросить туда газету, в которую был завернут фрукт, внезапно замерла. Она стояла как вкопанная, наконец Бронек взглянул на нее и спросил:

– Что случилось?

– Ничего.

Милка и Бронек наблюдали за тем, как она яростно смяла газетный лист, швырнула в огонь, но тут же вытащила кочергой и запрятала в буфет. Еще несколько дней она ходила как в дурмане. Часами изучала свои руки, забывала о еде, почти не говорила.

Однажды вечером она рассказала Бронеку о Басе Халупец, которая влюбила в себя ее первого парня. Хелена достала обрывки газеты и положила перед мужем.

Оказалось, что Басю теперь зовут иначе, и она стала настоящей кинозвездой. Статья про нее занимала две полосы. Она кокетливо улыбалась с крупной фотографии, а внизу были напечатаны ее новые имя и фамилия: Пола Негри.

* * *

Дела шли вполне неплохо, Мила болтала почти исключительно об апельсинах, а Хелена стала настолько неразговорчивой, что с ней невозможно было обсудить что-либо, кроме домашних обязанностей. Поэтому Бронек сделал единственное, что казалось ему в этой ситуации разумным, – купил лошадь.

Он сообщил об этом Хелене, вернувшись из города. Она отвлеклась от штопки штанов и взглянула на мужа.

– Ты спятил.

– Вовсе нет. Мне всегда хотелось завести коня.

– У тебя ведь уже был свой Конь!

– Это была собака.

– Господи, Бронек, настоящего коня? И что ты будешь с ним делать?

– Буду заботиться о нем.

В этот момент в комнату вбежала Милка и, как всегда вечером, спросила:

– А папа не принес апельсины?

– Нет, Эмилька, твой отец купил коня, – произнесла Хелена.

– Коня?

– Да, я купил коня, – заявил Бронек, с вызовом посмотрев на Хелену. – И очень этому рад.

– Уррра! Папа купил коня! Урррра!

– Только не вздумай заходить в конюшню.