Сейчас он ехал медленнее, позволял ветру вздымать волосы и рубашку. Добравшись до места, ощутил приятную усталость и неприятную трезвость. Вытащил из штанов бутылку и опустошил ее одним махом. Вытер рот. Бутылка полетела в кусты.

Два первых состава пропустил – думал, вырвет. Держался за шероховатое качающееся дерево и ждал, пока все замедлится. Когда замедлилось, глубоко вздохнул и произнес:

– Будет бижутерия.

Он продаст ее и поедет в Германию, найдет там Фрау Эберль, извинится перед ней, вымолит прощение и сможет жить, наконец-то жить по-человечески.

Прыгнул на вагон, ухватился за поручень, то есть хватается, то есть ухватится, вот уже, сейчас ухватится, но нет, пальцы лишь касаются металла, второй рукой цепляется за край вагона и переворачивается, стараясь удержать равновесие, и у него почти получается, почти, поскольку ноги уже болтаются между вагонами, поэтому он кричит, пытается за что-то схватиться, за что-нибудь, Господи Боже, за что-нибудь, что-нибудь, но нет, ударяется ногами о рельс, а перед глазами – резкая вспышка. Он кричит, когда река с шумом протекает рядом и предлагает ему поплыть вместе с ней, но он не хочет плыть, он хочет кричать, поэтому кричит, кричит на женщин в халатах и мужчин, подобных богам, а потом ползет, рыдая, но все еще кричит, ибо видит его, видит, хотя думал, что уже никогда не увидит, и продолжает кричать, распластавшись на собственном поле под съеденной луной, он кричит.

– Не кричите.

– Это мой муж, и я буду кричать!

Он открыл глаза, вернее, попытался открыть глаза, но его снова накрыл поток голосов и тьма.

Когда проснулся, рядом была только Ирена. Солнце через окно пригревало висок и ухо.

– Янек, – сказала она, присаживаясь к нему на кровать. Вся красная, заплаканная. Сама не своя.

– Я ничего не… Что слу…

– Ты выжил, Янек, выжил.

– Но погоди…

– Ты выжил – это самое главное.

Она наклонилась, обняла его и поцеловала – тогда он увидел, что у него больше нет ног.

Глава шестая

– Как-нибудь достанем.

Будто речь шла о вылавливании картошки из супа.

– А может не получиться? – спросил Бронек, сжимая тонкую руку жены.

– Знаете, всегда что-то может не получиться.

Врач был лысый, с внешностью доброго дядюшки, с которым хочется поехать на рыбалку. Он сидел напротив Бронека и изучал его слепой глаз. Массивный живот доктора покоился на бедрах.

– Доктор в Коло сказал, что нужно выковырять глаз, – сообщила ему Хелена.

– Просто какой-то мясник, ей-богу, – недоумевал Бронек. – Ну как это выковырять? Глаз? Почему? Я не согласился.

– Вы не согласились, – повторил врач в задумчивости и покачал головой.

– Нет.

– Послушайте, я объясню вам, как обстоят дела. – Он выпрямился, сделал глубокий вдох и сложил руки на груди. – Этим глазом вы уже до конца жизни не будете видеть.

– Тот говорил то же самое, – подтвердила Хелена.

– Глазное яблоко действительно вынимают, но я могу попытаться вытащить стружку магнитом.

– То есть как?

– Просто. Приложу к глазу, и стружка выйдет сама. Вернее, должна выйти. Я еще этого не практиковал.

С минуту все молчали, было слышно только стук дождя по подоконнику.

– А другой глаз? – спросил Бронек, прерывая монотонный звук.

– Что другой глаз?

– Не знаю… С ним все в порядке?

– Да, все в порядке. Вам кажется, что-то не так?

– Нет, собственно… Хорошо, вытаскивайте уже тогда.