Ты был по-настоящему добр ко мне. И в глазах у тебя не было того гнусного выражения, что у них. Ты вел себя как славный парень, и, сама того не замечая, я понемногу привыкала к тебе. Иногда мы встречались всего на несколько минут, выпивали по чашке кофе или еще чего-нибудь, и я убегала… но на душе у меня становилось легче. Как будто появлялась защита от их глаз и рук, а без этого мне было ужасно мерзко. Я старалась, чтобы о моем времяпровождении не узнал отец, и гнала от себя мысли о Руфусе. Именно тогда я решила, что стану певицей. Стану в память о Руфусе, и тогда все остальное померкнет и потеряет значение. Так я могла свести счеты. Но мне требовалась помощь, и тогда, именно тогда я… – она замолкла, разглядывая свои руки, – решила переспать с тобой, не завести роман, а просто переспать с тем, кто мне нравится. С молодым человеком. Потому что все те мужчины – очень старые, безразлично, сколько лет им на самом деле. До тебя я спала только с одним парнем, который был мне по душе, он жил по соседству, но потом ударился в религию, связь наша оборвалась, и он вскоре женился. Больше я не связывалась с цветными мужчинами, боялась: ведь чего только не случается с ними, их косит смерть одного за другим! И я уж не знала, как мне оттуда выбраться, пока наконец не появился ты. И Эллис.

Здесь она замолчала. Они слышали, как за окном стучит дождь. Вивальдо допил виски и потянулся за ее стаканом. Ида упорно смотрела вниз, у него было такое чувство, что она просто физически не может поднять голову, а прикоснуться к ней он боялся. Молчание затягивалось, ему мучительно хотелось, чтобы оно кончилось, но он и страшился этого, не зная, что сказать.

Ида выпрямилась на стуле и взяла сигарету. Вивальдо поднес ей спичку.

– Ричард знает про меня и Эллиса, – произнесла она равнодушным голосом, – но я не по этой причине рассказываю тебе все, а потому, что хочу положить конец этому кошмару. Только бы получилось.

Она помолчала. Потом попросила:

– Дай мне глоток из твоего стакана, пожалуйста.

– Это твое виски, – сказал он и придвинул стакан к ней, а себе налил еще.

Она пустила к потолку большой клуб дыма.

– Странно все происходит. Если бы не ты, Эллис, думаю, никогда не увлекся бы мной так сильно. Он быстрее, чем я, понял, что ты мне по-настоящему дорог, и сделал вывод: значит, способна любить… но тогда почему не его, ведь он может дать мне несравненно больше? Мне это тоже пришло в голову. Вот ведь какую грязную штуку сыграла со мной жизнь, заставив выбрать его, хотя ты мне нравился гораздо больше. Шансы на продолжительность романа в обоих случаях были приблизительно равны, только после романа с ним, если вести себя умно, я уже могла значить что-то и сама по себе. А он не глуп, он не торговался, не скрывал, конечно, что я ему нравлюсь, но уверял, что поможет в любом случае, безразлично, будем мы близки или нет – одно с другим не связано. И действительно помогал, он был по-своему очень добр ко мне, всегда держал слово и сделал для меня больше, чем кто-либо другой. Он часто приглашал меня куда-нибудь пообедать – в те места, где его не знали или где это не имело значения. Мы часто отправлялись в Гарлем, или он, зная, что я нахожусь в каком-то месте, заезжал туда. Никогда не пытался разжалобить меня, рассказывая о жене и детях, понимаешь? И так понятно, что он одинок. Конечно, я ему многим обязана, мне льстило, что ко мне относятся так предупредительно, нравилось, что у него хватает денег возить меня, куда я только пожелаю. Ну и… все началось.