— Что бы ни произошло, Оживляющая, — прошептал он, — помни свой обет — ничем не выдавать, что ты владеешь магией.

Уолкер отступил, поднял руку и щелкнул пальцами. Вспыхнуло и запылало серебряное пламя. Они стояли в туннеле. Уолкер повел спутников вперед. Когда они дошли до конца туннеля, он погасил пламя, еще раз призвал свою магию и послал во тьму россыпь серебряных искр. Уолкер глубоко вздохнул — сверкающий поток света устремился вперед, взмыл к потолку, освещая все вокруг и разгоняя мрак. Друзья стояли у входа в просторный круглый зал со сводчатым потолком. Опоясывающие стены ряды сидений поднимались ввысь и терялись в темноте. Крыша купола раскинулась высоко над головами, ее каменные стропила изгибались от вершины до основания. Наверх, к сиденьям, шли лестницы, вокруг арены протянулись перила. Все было каменное — древние, отполированные временем булыжники. Из зала во мрак уходили туннели. В самом центре арены возвышалась массивная каменная статуя — ссутулившийся, погруженный в мысли человек.

Уолкер остановил огонь на одном месте. Границы света расширились. Тишину нарушал только звук их шагов. Темный Родич заметил, что Морган направился вперед, и рванулся, чтобы удержать его, но тут подошла Оживляющая и молча взяла горца за руку. Уолкер обвел взглядом арену, черные дыры туннелей, потом взглянул на статую. Ничто не выдавало чьего-либо присутствия, однако Уолкер чувствовал его теперь еще сильнее, чем прежде.

Он медленно и осторожно двинулся вперед. Морган и Оживляющая пошли следом. На миг Уолкер почувствовал себя главным. Оживляющая возложила на него все свои обязанности. Девушка не могла пользоваться магией. Ей приходилось полагаться на него. Он вновь ощутил уверенность и больше не сомневался. «Лучше так, — подумал Уолкер, — лучше быть главным и принять ответственность за то, чему суждено случиться. Так было всегда». В этот миг он впервые в жизни понял, что так всегда и будет.

Статуя возвышалась перед пришельцами, и казалось, что эта огромная каменная глыба бросает вызов свету. Мыслитель смотрел в другую сторону. Сгорбленная, неуклюжая фигура стояла на коленях. Одна рука лежала на животе, другая, сжатая в кулак, подпирала подбородок. На постаменте не было никаких надписей, пьедестал напоминал обломок скалы.

Друзья приблизились к статуе и обошли ее кругом. Теперь им открылось лицо. То было лицо чудовища, все в буграх, рытвинах и наростах, как будто скульптор не успел докончить его. Глаза слепо глядели из-под нахмуренных бровей. На лице застыл ужас: демоны, захваченные в момент лепки, никогда уже не сдвинутся с места. Уолкер с отвращением отвернулся и снова посмотрел в темноту, царившую в зале. Тишина и пустота.

Вдруг Оживляющая замерла на месте, как испуганная лань.

— Уолкер, — прошептала она едва слышно.

Девушка не сводила глаз со статуи. Уолкер проследил за ее взглядом. Глаза статуи смотрели на них. Послышался скрежет металла — Морган извлек из ножен свой меч.

Уродливая голова статуи дернулась. Камень, не откалываясь и не трескаясь, словно был жидкой массой, двинулся со странным скрежещущим звуком, эхом отдававшимся в панцире купола, напоминая грохот огромных горных валунов во время обвала. Теперь в движение пришли руки, плечи. Торс повернулся, как на шарнирах.

И вот статуя заговорила:

— Кто вы?

Уолкер не ответил. Потрясенный увиденным, он не находил слов и стоял, утратив дар речи. Статуя ожила — чудовищное каменное изваяние, созданное рукою безумца, лишенное плоти и крови.

В следующий миг Уолкер понял, кто перед ними, но не смог произнести его имени.

— Уль Бэк, — прошептала Оживляющая.

— Кто вы?

Оживляющая выступила вперед. В тени Короля Камня она казалась совсем крошечной и неприметной. Серебристые пряди были откинуты назад.