Купол звенел от его слов, эхо гасло в тишине. Тени уже удлинились, огонь Уолкера медленно мерк, магия иссякала. Уолкер чувствовал, сколь бесплодны их усилия. Морган бессильно опустил свой меч. Он не сумеет им воспользоваться. Похоже, одна Оживляющая еще на что-то надеялась.

— Друиды — ничто в сравнении со мной. Их старания утаить и сберечь свою магию ни к чему не привели. Я оставил асфинкса, чтобы показать мое презрение к их жалким попыткам. Друиды верили в законы природы и развития — глупые создатели символа изменчивости. Они вымерли, не оставив ничего. Камень — единственный элемент тела земли, который может выстоять. Я буду вечно жить в этом камне.

— Вечно, — прошептала Оживляющая.

— Да.

— Всегда.

— Да.

— Но где же твоя ответственность, Уль Бэк? Ты отрекся от своей изначальной сути. Ты был создан уравновешивающей силой, хранителем мира — такого, каким он был сотворен. — Голос Оживляющей звучал тихо и властно. — Мне рассказывали твою историю. Ты появился на свет, чтобы хранить жизнь. Такова была ответственность, возложенная на тебя Словом. Камень не сохраняет жизнь. Тебя учили другому, однако ты принялся искажать все, что видишь, менять соотношение жизни на земле, превращать живую материю в камень, и все ради того, чтобы возвыситься и обогатиться. Погляди, во что ты превратился. — Она не боялась его гнева. — Верни Черный эльфийский камень, Уль Бэк. Позволь нам помочь тебе вновь обрести свободу.

Массивное каменное изваяние повернулось на своем постаменте, суставы заскрипели, арену огласили зловещие звуки — казалось, кричали невидимые зрители. Уль Бэк заговорил снова, голос его приобрел новый оттенок.

— Ты — нечто большее, чем утверждаешь. Я не обманут, однако это не важно. Мне нет дела до того, кто ты и чего хочешь. Я пустил вас к себе, чтобы изучить вас. Магия, с помощью которой вы прикоснулись ко мне, привлекла мое внимание. Но мне ничего не нужно от живых. Я — совершенство. Думай обо мне как о земле, по которой ходишь, а о себе — как о жалкой блохе, которая живет на мне. Если ты надоешь мне, я тут же уничтожу тебя. Если ты переживешь этот день, то следующий, быть может, окажется для тебя последним.

Его чело нахмурилось, бесформенное лицо изменилось, наросты сместились.

— Что я такое, как не суть вашего бытия. Оглянись: я — все, что ты видишь. Всмотрись туда, где ты стоишь. В пределах Элдвиста я — все, чего касается твоя рука. Я воссоединился с землей, которую сам же создал, и освободился от всего остального, таким и останусь навсегда.

Вдруг Уолкер понял: Уль Бэк — отнюдь не живое существо. Он такой же дух, как и Король Серебряной реки. Камень был его кожей, сказал он, частью его одушевленной сути. Он нашел способ слиться воедино со всем, что создавала его рука, обеспечивая свою неизменность, и превратился в королевство Элдвист.

Но это означало и то, что Уль Бэк стал пленником. Вот почему он не поднялся поприветствовать гостей, не стал охотиться за ними, не вмешивался в их планы. Его ноги вросли в камень, он не может двигаться. Уль Бэк превратился в нечто большее — он превратился в собственный мир. И мир этот поймал его в ловушку.

— Но ты ведь не свободен, правда? — смело спросила Оживляющая, словно прочитав мысли Уолкера. — Будь ты свободен, то отдал бы нам Черный эльфийский камень, ибо тебе он в этом случае не был бы нужен. — Голос девушки звучал твердо и настойчиво. — Но ты не можешь этого сделать, верно, Уль Бэк? Тебе нужен Черный эльфийский камень, чтобы выжить. Без него ты попадешься Гринту.

— Нет.

— Без него Гринт уничтожит тебя.

— Нет.