— Короче говоря, настраиваться на то, чтобы тянуть эту лямку одному, без главного инженера?

Каплар развел руками:

— Ну что делать? Перебейся как-нибудь. А мы тут посоветовались и решили повысить тебе зарплату. Сколько ты сейчас получаешь?

— Пять тысяч шестьсот плюс премиальные.

— Так вот, Имре, с первого числа будешь получать шесть тысяч пятьсот. Это персональный оклад, сам понимаешь. Пришлось согласовывать с министерством. Ну и премиальные, естественно, поднимем, учитывая, что ты работаешь без главного инженера.

— Спасибо, — с чувством промолвил Имре, воспрянув духом. — Обещаю приложить все усилия, чтобы к фабрике не было претензий. К счастью, мы уже встали на ноги. Скоро будем собирать урожай. Скажи, а Чухаи не делился с тобой своими соображениями?

— Нет. Старик по натуре человек осторожный, — рассмеялся Каплар. — Он, как правило, высказывает свои соображения только за столом. А о чем речь, если не секрет?

— Секрет не секрет, но считай, что я тебе этого не говорил. В общем, он предложил на должность главного инженера своего племянника. Весной заканчивает институт, по-видимому, с отличием, член партии, родом из Бодайка, до института работал на нашей фабрике мастером, так что с производством знаком. Возможно, это был бы не худший вариант.

— Ты бы согласился взять его?

Имре задумался. А может ли он высказаться без утайки? Не использует ли Каплар потом эту откровенность против него?

— Видишь ли, — начал он с расстановкой. — Назначение на такую должность зависит не от моего согласия. Все карты в руках у Чухаи. И если я не хочу обострять ситуацию, мне придется принять его предложение. Тем более что я уже твердо решил обосноваться в Бодайке. Получил участок, начал строиться. Не пойми меня превратно. Я люблю старика вместе со всеми его заскоками. Он очень много делает для уезда. Готов в доску расшибиться, лишь бы все у нас было лучше, чем у других. Иногда мне кажется, что, будь его воля, он с радостью превратил бы наш уезд в самостоятельную республику и стал бы в ней президентом, а на гербе бы написал: «Вся семья вместе, так и душа на месте». И это как раз то, что меня как директора фабрики больше всего тревожит. Почти все у нас опутано родственными связями. Приходится работать с такими людьми, от которых я бы с легким сердцем избавился, но не могу, потому что сразу натыкаюсь на глухую стену. Эту стену возводят целыми семейными кланами. И она станет еще крепче, если племянник Чухаи займет кресло главного инженера. И самое страшное, что Чухаи свято верит в свою правоту. Как-то в прошлом году я хотел кое-кого уволить, так он встал на дыбы: «Что ты надумал? Да как ты можешь? Это же наши люди, наш оплот». Ну, ладно бы все эти родичи болели за престиж фабрики. Но об этом и речи нет. Их одно интересует: работать поменьше, а получать побольше. Да еще грызутся между собой, как собаки, а я отвечай за них.

— По-моему, ты сгущаешь краски, Имре, — миролюбиво заметил Каплар. — Но, если хочешь, я поговорю с Чухаи.

— Упаси боже! — встрепенулся Имре. — Это наша внутренняя война, и я должен выиграть ее без посторонней помощи. Я просто ввел тебя в курс дела. Понимаешь, все обстояло бы намного проще, будь Чухаи бесчестным субъектом, интриганом. Но это не так. Он исключительно порядочный человек, к тому же строгих правил. И всей душой болеет за свое дело.

Имре Давид вышел от Каплара в приподнятом настроении. Ева уже с нетерпением ждала его в ресторане «Парк». Перед тем как заказать обед, Имре позвонил Миклошу Зале. Тот искренне обрадовался, услышав голос друга.

— Я получил твое письмо, Имре.