— А собой, интересно, он пожертвовал бы?

Имре задумался.

— Вряд ли, — сказал он наконец. — Балинт считает себя избранником судьбы. Якобы уезд без него существовать не может. И что странно: не только в поселке, но и во всем уезде его уважают, прислушиваются к его мнению. Даже мой брат Фери, один из главных идеологических лидеров области, как-то сказал: «Балинта не отправляют на пенсию, потому что область в нем нуждается».

Позже, уже спустя несколько месяцев, Миклош часто возвращался мыслями к этому разговору. Иногда он чувствовал вокруг себя некую зону отчуждения: на улице и в цехах люди смотрели на него, как на выпущенного из тюрьмы убийцу отца и матери. Огромное самообладание требовалось от него, чтоб держать себя в руках. То же самое ощущала и Тереза. В финансовом отделе она находилась как будто под стеклянным колпаком. Начальница отдела Этель Богнар обращалась с ней сухо и сдержанно, особенно с тех пор, как поняла, что Тереза образованнее ее и работает с большим знанием дела. Несколько раз Тереза замечала ошибки, допущенные другими сотрудницами при составлении расчетных ведомостей и при подведении баланса. Сначала она молча исправляла чужие ошибки, но потом сказала об этом Этели Богнар.

— Зря ты беспокоишься, дорогая, — холодно ответила та. — Мимо меня все равно ничего бы не прошло.

— Извини, Этелька, — смущенно пролепетала Тереза. — Я без всякой задней мысли.

Иссохшая, рано состарившаяся женщина с пучком жидких волос на голове, день за днем терпевшая унижения от мужа-пропойцы и уже свыкшаяся с постоянным чувством обиды, сняла очки и кивнула в сторону стула. Тереза села, робко косясь на нее.

— Скажи, Тереза, почему ты уехала из Будапешта?

Тереза почувствовала, как ослабевает внутреннее напряжение, державшее ее все эти месяцы, и чуть не расплакалась. За время работы на фабрике это был первый обращенный к ней вопрос. Никто не интересовался, как она себя здесь чувствует, чем занимается в свободное время. Если по утрам или после обеда кто-нибудь в отделе варил кофе, Терезу никогда не приглашали составить компанию, будто ее там вообще не было. И вот наконец-то, похоже, лед начинает таять.

— Из-за ребенка, — ответила Тереза. — Врач посоветовал сменить климат. Бедняжка страдает астмой. Да к тому же у нас была очень плохая квартира. Чердачный этаж, под самой крышей. Вечные протечки, сырость, плесень. Окна не открывались.

Богнар снова надела очки, придававшие ее худосочному лицу еще более измученное выражение.

— И что, лучше стало ребенку?

— Гораздо, — с жаром ответила Тереза. — Он уже не кашляет, поправился на несколько килограммов и больше не температурит. Мы с ним часто бываем на свежем воздухе, по выходным гуляем в лесу. Ах, какой тут воздух, просто божественный!

— Тереза, какие у тебя отношения с мужем?

— Отношения с мужем? А что?

— Да знаешь, как бы тебе сказать… У нас тут все-таки провинция. Люди столько всего болтают. Иногда и не разберешь, где правда, а где домыслы.

Тереза острыми зубками прикусила нижнюю губу. Осторожно спросила:

— И что же люди болтают?

— Да всякое. Что твой муж пьяница и хам и что он колотит тебя под пьяную лавочку.

Тереза побледнела.

— Ложь, — сказала она. — Ложь от начала до конца. Как у людей языки не отсохнут городить такое? Мы очень дружно живем, дай бог каждому.