У Вебера вытянулось лицо.

— Как-то это не очень убедительно звучит, шеф, — обронил он.

— Возможно, — улыбнулся Ференц Давид. — Знаешь, некоторые вещи трудно объяснить. Я, например, всегда недолюбливал Миклоша Залу. А спроси меня, чем плох Зала, вряд ли смогу вразумительно объяснить. Конечно, я субъективен и, возможно, от этого несправедлив к нему. Но при всей моей неприязни к этому человеку анонимки я не люблю еще больше и считаю, что их место в корзине для мусора. Ты понял?

— Понял, — подумав, ответил Вебер.

— Вот и хорошо. А теперь давай поговорим о другом. — Ференц Давид подошел к шкафчику, достал бутылку палинки и две рюмки. — Что-то у меня в желудке мутит, — сказал он, наливая. — Ну, твое здоровье, Бела.

— Спасибо, шеф, — сказал молодой человек и залпом выпил палинку.

— Так вот, — начал Ференц Давид, — дело идет к тому, что текстильной фабрике в этом году присвоят звание передового предприятия. Это в интересах области и, конечно, уезда. Я уж не говорю о рабочих, которым это звание и связанная с ним денежная премия придаст уверенности в своих силах. Естественно, к этому событию надо основательно подготовиться, настроить общественное мнение. В общем, подготовь серию статей о фабрике. В каком она была бедственном положении, как преодолевались трудности, какую действенную помощь в этой работе оказывал уездный комитет партии во главе с Чухаи. Не забудь и о генеральном директоре управления, о том, какие плодотворные связи сложились между руководителями управления и уезда, благодаря чему удалось вывести фабрику из прорыва. Ну, ты меня понимаешь.

— Конечно, — кивнул Вебер. — Эта работа мне по душе. Надеюсь, ты будешь доволен.

— Тогда в добрый час, Бела. А Миклошем Залой не занимайся.

Вскоре в «Народной газете» начали регулярно появляться статьи о «феномене текстильной фабрики в Бодайке». Дал интервью газете и Каплар. Он заявил:

«Дело действительно дошло до того, что мы решили закрыть фабрику в Бодайке ввиду ее нерентабельности. Предприятие испытывало хронический недостаток рабочей силы, и это усугубляло ее бедственное положение. Конечно, тут есть и доля нашей вины, и мы с себя ответственности не снимаем. На наше счастье, партийное руководство уезда пришло нам на помощь в тот тяжелый период. В лице нового директора фабрики Имре Давида мы нашли такого специалиста, который начал неуклонно проводить в жизнь выработанную нами организационно-производственную концепцию. За три года убыточное предприятие превратилось в рентабельное и теперь приносит немалую прибыль народному хозяйству. Не останавливаясь на достигнутом, мы ищем возможности дальнейшего роста производства и разрабатываем план генеральной реконструкции фабрики».

Когда официальная беседа закончилась, Бела Вебер поинтересовался:

— А что вы можете сказать о Миклоше Зале, товарищ Каплар?

Генеральный директор задумался, потер ладонью гладко выбритый подбородок.

— Почему вы об этом спрашиваете, товарищ Вебер?

— Да как вам сказать? Заинтересовал меня этот человек.

— Вы с ним знакомы?

— Нет. Но достаточно хорошо знаю его прошлое. Его жизненный путь — не из заурядных. И меня удивляет, что в последнее время к нам все чаще стали приходить анонимки со всевозможными обвинениями в его адрес.

— Ничего удивительного, — ответил Каплар. — У него невыносимый характер. Для того чтобы работать в коллективе, недостаточно быть хорошим специалистом, надо обладать и определенными человеческими качествами.