Имре показалось, что он ослышался.

— Что-что?

Анико закусила губу, глаза ее наполнились слезами.

— Он ее изнасиловал, — сказала тетя Ирма. — Ты что, плохо слышишь? Еще раз повторить?

— Миклош Зала?

— Вот именно. Дружок твой.

— Где? Когда?

— Здесь, — ответила тетя Ирма. — Вот на этой кушетке.

— Я хочу услышать это от Анико.

— Имре, — вмешалась Ирен, — оставь ее. Разве ты не видишь, что ей тяжело говорить об этом?

— Да, я понимаю… Но все-таки… Когда это случилось?

— В марте. Третьего числа, — выговорила девушка. Чувствовалось, что рассказ дается ей с трудом. — Все началось в прошлом году. Осенью. Когда праздновали седьмое ноября. Мы сидели за столиком с Белой Земаком. Он подошел к нам. Пригласил меня танцевать. Начал говорить сальности. Приставать. Сказал, что я не прогадаю, если стану его любовницей. Потому что он скоро будет главным инженером. Потом ругал свою жену, говорил, что очень плохо живет с ней. Ну и после этого начал часто приходить в цех, когда я работала. Все разорялся, как я ему нравлюсь, как он сходит с ума по мне. Иренка подтвердит. Она много раз видела его в цехе. Я ему говорю: «Оставьте меня в покое, меня вполне устраивает Бела Земак». А он отвечает, что Бела Земак ему не конкурент…

— В каком смысле? — поинтересовался Имре Давид.

— Ну, якобы такой молодой девушке, как я, нужен умудренный жизнью партнер, от которого можно набраться житейского опыта. Я не стала ничего говорить Беле, потому что… словом, Бела тоже такой же, как все. Ему только одно нужно — затащить меня в постель. Никаких серьезных намерений у него нет. Ведь ежели я воспитывалась в детском доме, так я для его мамахен простая подзаборннца. В общем, был у нас с ним разговор, и он мне все это сказал. Настроение у меня тогда было — хоть в петлю лезь. Обидно ужасно. Это было в пятницу, третьего числа. Иду по улице вечером, а навстречу мне — Зала. Он уже слегка под хмельком. Начал расспрашивать, что со мной случилось. Я ему и выложила все, как на духу. Потом зашли в «Синий журавль». Пили. Очень много. Зала оставил там почти триста форинтов. Я совсем окосела. Зала пошел провожать меня домой. Еще по дороге начал лезть, лапать. Мы сели на скамейку в парке, и он опять приставал… Мне совсем плохо стало. Он отвел меня домой, а потом… Тетя Ирма была дома, она знает, что было.

— Да, да, все это случилось при мне. Но я ничего не могла поделать, потому что Зала запер дверь изнутри. В общем, тогда это и произошло. Бедняжка! Она была почти без сознания. Я ее умыла и положила спать. Ну, что за человек этот Зала, скажи ты мне?

У Имре голова пошла кругом от услышанного, и он вышел на улицу. Отпустил машину, чтобы немного проветриться. Ирен пошла вместе с ним.

— Выпьем где-нибудь кофе, — сказала она.

Они зашли в «Синий журавль». Шипошне, стоявшая за стойкой, увидев их, приветливо улыбнулась и показала на свободный столик.

Музыканты еще не играли, пианист с унылым выражением на изможденном лице за одним из столиков решал кроссворд. Перед ним стояла рюмка коньяку. Он кивком головы поздоровался с Ирен, сверкнув лысиной.

Имре заказал две рюмки палинки и два кофе. Какая-то особая, до сих пор неведомая тоска овладела им.

— Теперь-то понимаешь, почему я так не люблю твоего друга? — спросила Ирен.

— Как-то у меня все это не укладывается в голове, — сказал Имре. — Невероятно. А ты веришь?

Ирен глядела на склоненную спину тетушки Винцеллер, усталые движения ее рук.