Он собирался было списать очередную неудачу на общую некомпетентность и недостаток инициативы, однако догадался спросить:

– А сколько там было рабочих?

Его попросили подождать. В трубке что‑то шуршало. Но вот один из сотрудников отдела подошел к телефону:

– Да, комиссар?

– Когда вы подошли к этому зданию, сколько там было рабочих?

– Я видел двоих, синьор, на третьем этаже.

– А на строительных лесах были люди?

– Я никого не видел, синьор.

– Значит, только двое?

– Да.

– Где они находились?

– У окна, синьор.

– Пожалуйста, расскажите подробно, что именно произошло, – попросил Брунетти.

– Мы попытались открыть замок, потом барабанили в дверь. Какой‑то парень высунулся и спросил, что нам надо. Педоне объяснил, кто мы и зачем пришли, а парень и говорит: мол, они уже два дня работают в этом доме и переставляют вещи, поэтому тут много пыли и грязи и все уже не так, как было несколько дней назад. К нему подошел другой парень. Он молчал, но был с ног до головы покрыт пылью, так что было понятно, что они тут работают.

Повисла долгая пауза. Наконец Брунетти спросил:

– Ну а дальше?

– Педоне поинтересовался насчет окон, тех, что мы должны были осмотреть. А парень сказал, что они весь день перетаскивают через эти окна мешки с цементом. Ну Педоне и решил, что лезть туда – только напрасно время тратить.

Брунетти понимал, что негодовать бесполезно, и спросил о другом:

– Как они были одеты?

– Не понял, синьор.

– Они были одеты в рабочие комбинезоны?

– Не знаю, синьор. Они стояли у окна на третьем этаже, и мы смотрели на них снизу вверх, так что видели только головы и плечи. – Он немного подумал. – Мне кажется, на том, с которым мы разговаривали, была куртка.

– Тогда почему вы решили, что это рабочий?

– Потому что он так сказал, синьор. А иначе зачем бы он торчал в этом здании?

Брунетти, пожалуй, мог бы объяснить – зачем, однако не посчитал нужным высказываться. Он хотел было отдать криминалистам приказ вернуться к зданию, чтобы провести‑таки процедуру осмотра места преступления, но передумал. Поблагодарил за информацию и положил трубку.

Десять лет назад подобный разговор вызвал бы у Брунетти приступ праведного гнева, а сейчас лишь в очередной раз подтвердил его нелицеприятное мнение о коллегах‑полицейских. Бывали случаи, когда он задавался вопросом: а не состоит ли большинство из них на службе у мафии? Нет, утешал себя комиссар, это просто еще один пример столь свойственной венецианцам лености ума. А может, так проявляется отчаяние, которое он и сам неоднократно испытывал при мысли, что любая попытка помешать совершению преступления, предотвратить его или наказать преступника обречена на провал…

Почти физически ощущая, как на него угнетающе давят стены кабинета, он запер в ящике стола документы, касающиеся Волпато, и вышел из улицу. Весенний вечер соблазнял его своими прелестями: садилось солнце, громко пели птицы, с другой стороны канала доносился сладкий аромат глициний. К нему подбежала бездомная кошка, начала тереться о ноги. Брунетти наклонился и почесал ее за ухом, размышляя при этом, что делать дальше.

Он дошел до набережной, проделал часть пути на вапоретто и вскоре очутился неподалеку от калле, на которой нашли Росси. Свернув в переулок, он увидел то самое здание. Сейчас возле него не наблюдалось никаких признаков жизни.