Изменить размер шрифта - +
Его бульон скоро превратится в рассол.

Он же взрослый мужчина, а не распутный мальчишка. Йен постарался взять себя в руки, насколько это было возможно, занялся едой и стал думать о том, как сделает Афине предложение.

Он не мог признаться ей в том, что ранил ее брата, сделав его, быть может, инвалидом на всю жизнь, что он запятнал ее репутацию своим тупоголовым присутствием и что всю жизнь будет пытаться улучшить положение и ее, и ее брата.

Он не мог сказать ей те слова, которые хотела бы услышать любая женщина. Правда, почти все женщины, с которыми он имел дело, хотели услышать, что они могут отсылать ему свои счета, но были и такие, которые ждали любовных признаний. Афина рассмеется, если он признается ей в своей вечной преданности. Она, скорее всего, пощупает его лоб, как щупает лоб своему брату, проверяя, нет ли у него жара.

Он не может сказать ей, что желает ее. Она ведь леди. Не будь она леди, он не оказался бы в столь трудном положении. Удовлетворил бы свою похоть, одарил бы девушку на прощание и направился бы к новому хорошенькому личику, к новым соблазнительным формам. И потом, оба они знают, что похоть недолговечна. Она, конечно, невинна, в этом Йен не сомневался, но она не может не понимать: то, что сегодня привлекает мужчину, завтра перестанет представлять для него интерес. Она же видела леди Пейдж.

Что же он может сказать Афине? Как убедит ее, что жизнь не кончится, если она выйдет за него замуж? Можно ли сказать, что она вольна полюбить того, на кого падет ее выбор? Ни за что. Можно ли поклясться ей в верности? Это было бы почти также противоестественно, хотя попробовать можно. Хотя бы на какое-то время.

Йен пережевывал мясо и свои возможности, и ему не нравилось ни то ни другое. Задолго до того как он составил пристойную речь, его мать встала и увела дам из столовой. Уходя, Афина пожелала всем доброй ночи, сказав, что больше не вернется, поскольку ее ждет младший брат.

Этот мальчик, возможно, довольно скоро станет братом и Йену, поэтому он тоже вскоре сможет уйти. Не значит ли это, что ему придется назвать братом и Ренсдейла тоже? Этого человека нельзя назвать неприемлемым, просто у него куриные мозги, он под каблуком у жены и скряга. У его сестры три платья, а из всех драгоценностей – всего лишь нитка жемчуга. Вскоре это изменится, а начало положит кольцо с бриллиантом, которое лежит в кармане у Йена.

Йен полагал, что у жены Ренсдейла сундуки набиты всяким добром. Он решил, что они с Афиной не будут часто видеться с этой неприятной парой. Но она может захотеть присутствовать при крещении их младенца, и Йен вынужден будет ее сопровождать. Почему никто не говорит о том, что, обзаведясь женой, мужчина также обзаводится целой кучей родственников?

Возможно, Афина и ее младший брат смогут сами поехать в поместье Ренсдейлов в Дерби. Нет, это не годится, тем более сразу после свадьбы. Это вызовет еще больше кривотолков, чем теперь, люди будут размышлять, почему это жена уезжает от мужа. Мысль о том, что эти старые сплетницы запустят когти в его жену, не понравилась Йену. Равно как и мысль о том, что она уедет в сопровождении одного только брата. Черт побери, жена – это такая ответственность!

С другой стороны, если она уже забеременеет к тому времени, когда у Ренсдейлов родится младенец, можно будет сослаться на положение Афины и не присутствовать на семейном торжестве. Йен представил себе располневшую Афину, которая носит ребенка – его ребенка, наследника или крошечную малышку с бирюзовыми глазами.

Чем скорее Йен приступит к осуществлению своего плана, тем скорее у него появится наследник. Он извинился перед гостями и поднялся, оставив Карсуэлла развлекать Ренсдейла, а сам пошел пожелать Трою приятных сновидений.

Карсуэлл поднял бокал – Йен не понял, в знак ли сочувствия или с пожеланием удачи, – а Ренсдейл посоветовал ему поторопиться, иначе леди Ренсдейл явится сюда узнать, почему откладывается бракосочетание и Ренсдейл не возвращается домой.

Быстрый переход