— И почему же? — Приторно ласково спросил Рыбак, давая понять своим тоном, что в данный момент Николай Андреевич находится в подчинённом положении. Корень просёк смысл интонации наркобарона и раздражённо ответил:

— Это моё дело! Хочу — мочу. Хочу — оставляю!

— И ты так запросто забыл, о чём мы с тобой тут беседовали в прошлый раз?

— Я ничего не забываю! — Вспылил Репнев. — Только мои пацаны не могут найти этого ублюдка!

— Это плохо. — С показным спокойствием отреагировал наркобарон. — Что же ты таких остолопов у себя держишь?

— Какие есть. Выбирать не приходится…

— А надо бы… — Рыбак усмехнулся половиной рта. — Я же предлагал тебе помощь моих ребяток?

— И где они, твои ребятки? Что-то я их не видел…

— Как? — Поражённый старик откинулся в своём кресле. — Разве Кикоз тебе не сказал, что та база, на которой ты был вчера, уже твоя, вместе со всеми, кто на ней тренируется?

Николай Андреевич ошеломлённо уставился на старика.

— Видно, не сказал… — Вздохнул наркоделец. — Придётся наказать его за забывчивость.

В этот момент Репнев понял, что Кикоз ничего не забывал, а решение передать ему военный полигон пришло к Рыбаку недавно, вследствие каких-то событий, о которых Николаю Андреевичу ничего не известно. Скорее всего, события эти были весьма серьёзны, иначе Рыбак не решился бы на такой роскошный жест.

— А на счёт того, чьё это дело, мочить Пономаря… — Старик широким жестом показал рукой на свою камеру, — Посмотри-ка сюда. Ничего не замечаешь?

Приглядевшись, Корень понял, что старик сменил меблировку, о чём Репнев сразу и сказал.

— Молодец, наблюдательный. — С лёгким ехидством сказал наркобарон. — А знаешь, почему мне пришлось это сделать?

Николай Андреевич превратился в слух.

— Потому что здесь был твой любимый Пономарь!.. — Визгливо прокричал старик. — Понял?

— Нет. — Твёрдо ответил Репнев.

— Здесь побывал его призрак, и разнёс всё к чертям собачим!

Теперь для Корня всё встало на свои места. Вся бравада и дерзкое поведение Рыбака было всего-навсего прикрытием его страха. Страха перед иррациональным, тем, с чем ни он сам, ни его люди не могут справиться. Страха перед Пономарём!

Впрочем, когда Николай Андреевич общался с Дарофеевым, его и самого не покидало странное чувство. Целитель был то наивен до идиотизма, то совершал такие поступки, от которых обычный человек в ужасе бы содрогнулся. Пономарь, несмотря на кажущуюся доступность и простоту, был непредсказуем и непознаваем. Его действия и само их воплощение, зачастую, были совершенно непонятны Репневу. Лишь мальчик Витя, да Изотов, могли хоть как-то объяснить действия Игоря. Он они сейчас были по другую сторону баррикады, и помощи от них ждать не приходилось.

Николай Андреевич не обольщался насчёт того, что хумчанин находится в его руках. Витя выполнял поручения лишь до того момента, пока они не вышли за рамки его собственных представлений о добре и зле. А Пономарь не мало поработал над тем, чтобы вдолбить мальчику свои непонятные этические нормы.

— Пономаря надо убрать! И как можно скорее! — Уже успокоившись проговорил Рыбак.

— И это всё, что ты хотел мне сообщить? — Усмехнулся Репнев, чувствуя себя хозяином положения.

— Я хотел чтобы ты посмотрел на то, что он может! — Рявкнул старик.

— Это я и так знаю. — Николай Андреевич беззаботно махнул рукой.