Изменить размер шрифта - +

Ланс не переставал посещать ее каждый день, неизменно улыбаясь, но они не становились ближе друг другу. Когда однажды утром он не появился, этому вскоре последовало объяснение. Днем неожиданно появилась бабушка, похудевшая и сильно загорелая. Она тепло обняла Гейл, расспросила ее обо всем и сказала, что надеется перевезти домой Сэма, как только он будет достаточно хорошо себя чувствовать.

Она выглядела постаревшей и даже усохшей. Она также сообщила Гейл, что поселилась в гостинице поблизости, чтобы побыть с нею подольше и не тратить время на дорогу.

Гейл получила сообщение от Ланса. Он не зашел навестить ее с утра, потому что не хотел утомлять больную перед посещением бабушки. В течение двух дней он не появлялся, очевидно давая им время наговориться и побыть наедине.

Утром третьего дня он, по обыкновению, заботливо ухаживал за Гейл, и его глаза поблескивали из-под челки, упавшей на лоб. Именно этот блеск в глазах, очаровавший Гейл в их первую встречу, теперь сводил с ума всех медсестер клиники. Было невозможно не догадаться об истинных причинах усиленной заботы, которую они проявляли во время его присутствия: бесконечное число раз отворялась дверь, и кто-нибудь из сестер заглядывал под тем или иным предлогом, чтобы лишний раз взглянуть на него.

Не сознавая, какое разрушительное действие он производил в их сердцах, Ланс скрестил длинные ноги, откинулся на спинку стула и произнес:

— Мы обедали с миссис Пемблтон прошлым вечером. Она очень обеспокоена. Мне она сказала, что сразу же займется вами, когда они приедут домой с вашим дедушкой. — Он сделал паузу, ожидая ее комментариев. Но так как Гейл не проронила ни слова, он продолжил: — Лично я думаю, бесчеловечно обременять ее двумя больными. Она не молода, ей это будет трудно.

Гейл серьезно посмотрела на него.

— Что вы предлагаете? — спросила она саркастически. — Бросить меня в Темзу?

Он сощурился:

— Что ж, это бы вывело вас из состояния меланхолии, в котором вы пребываете. Вам пойдет на пользу, если что-нибудь поможет снять слой ваты, которым вас старательно окутывали всю вашу жизнь.

— Возможно, следует проконсультироваться у вас, — сказала она едко.

Он ответил ей исключительно сдержанно:

— А вы продвигаетесь! Несчастья явно не повлияли на ваше остроумие.

Шум у двери привлек его внимание. Появилась медсестра, неся чашечки с ароматным кофе на подносе.

— Кофе, мистер ван Элдин, — сказала она и была вознаграждена очаровательной улыбкой.

— Спасибо, — произнес он любезно.

Чашечка с кофе стояла перед Гейл, но она даже не притронулась к ней. Ланс с удовольствием пил свой кофе. Гейл сейчас желала лишь одного — чтобы с ней не говорили о ее будущем. Она ничего не хотела знать. В то же самое время ей было бы скучно без его посещений. Гейл чувствовала себя несчастной и с ним, и в его отсутствие. Ситуация напоминала случай из ее детства. Когда она еще училась в школе, маленький мальчик, ее одноклассник, послал ей записку, в которой было нацарапано: «Дорогая Гейл, я люблю тебя. А ты любишь меня? Джон».

Она ответила тогда: «Дорогой Джон, я наполовину люблю тебя и наполовину не люблю, но думаю, что та половина, на которую не люблю, все-таки больше. Гейл».

— Пейте ваш кофе. — Бесцеремонная команда прервала ее воспоминания.

Машинально Гейл взяла чашку и отхлебнула остывающий напиток.

— Видите, я уже повинуюсь вам беспрекословно. Скоро вам не потребуется даже приказывать.

Уголки его губ приподнялись в улыбке.

— Это обнадеживает, поскольку я собираюсь заняться вами всерьез. — Сложив руки, он сказал: — Видите ли, я беру на себя заботу о вас.

Быстрый переход