|
Он хочет сообщить об отце и миссис Ламберт, конечно. Он имеет в виду их. Гейл сжала руки, ее губы дрожали. Она хотела остановить его, сказать ему, что она знать ничего не хочет. Потом его слова привлекли внимание Гейл. Ланс говорил об автомобильной катастрофе.
— Когда вас выкинуло из машины, вы при падении повредили позвоночник. Поврежден его ствол, защищающий спинной мозг, разорвало нервные окончания, это и вызвало лихорадку.
Шепотом она спросила:
— Что вы хотите этим сказать?
— У вас временный паралич ног, который через какое-то время должен пройти. — Он заключил ее руки в свои. Мягко, чтобы смягчить удар, заговорил.
Гейл никак не могла осознать того, что он ей втолковывал. Она смотрела и смотрела на его загорелую сильную руку, держащую ее белую маленькую, исхудалую ручку. Мысли метались, как стадо овец, и мозг плохо соображал. Она лежала спокойно, пока суть того, что он сказал ей, не дошла до нее. Затем она отдернула руку, ее глаза расширились от ужаса.
— Хотите сказать, я не смогу ходить? Я должна буду лежать в кровати в течение нескольких лет? — От волнения она почти кричала. — Я не верю этому. Вы пугаете меня. Уходите, я ненавижу вас! Вы слышите? Ненавижу вас!
Гейл уткнулась лицом в подушку и тихо заплакала. В комнату вошла сестра, и когда Гейл опомнилась, Ланса уже не было.
— Это правда? — спросила она, когда сестра стала поправлять покрывало на ее кровати. — Я действительно парализована?
— Боюсь, что так. Но способность двигаться должна возвратиться. Я знаю, для вас это удар, но и он не оправдывает вашего грубого обращения с мистером ван Элдином. Вы скоро сами бы обнаружили это, и он думал, что будет лучше рассказать вам все сразу, объяснить, что ситуация временная, иначе вы можете вообразить бог весть что. — Похоже, сиделка делала ей выговор. — Бедный молодой человек сидел с вами день и ночь в течение двух недель, отлучаясь только, чтобы принять душ и поесть. Не плачьте, пожалуйста, будьте разумны, и вы скоро опять сможете ходить.
Гейл душили рыдания.
— Вы правы, — всхлипывала она. — Я хочу поправиться к приезду папы. Вы не скажете, где он?
Сестра покачала головой и отвернулась.
В тот день Ланс не навещал ее больше, но Гейл слышала, как сиделка отвечала на его вопросы о самочувствии своей знакомой по телефону в коридоре. И только потом она вспомнила, что Ланс не ответил, где сейчас отец.
Ночь Гейл провела беспокойно, пробудившись рано утром от шума в коридоре, рядом с ее комнатой. Дверь была слегка приоткрыта, и молодые звонкие голоса медсестер-практиканток выделялись на фоне строгого голоса старшей медсестры.
— Пожалуйста, — внушала им старшая медсестра, — никаких газет в шестую палату. Материалы об авиационной катастрофе помещены во всех утренних газетах. Отец мисс Пемблтон был на борту самолета, потерпевшего крушение.
— Бедная девушка! — воскликнула одна из медсестер, стараясь говорить тише. — Я не хотела бы быть тем, кто сообщит ей. Он отправлялся в свадебное путешествие, это правда?
— Кажется, так. — Тон старшей сестры не поощрял дальнейшего обсуждения. — Никаких больше разговоров в коридоре, прошу вас, и помните, никаких газет.
Гейл лежала с закрытыми глазами.
«О боже, какая чушь! Они говорили о ком-то другом. Этого не может быть. Папа не мог умереть».
Она начала дрожать как в лихорадке. Все тело было в жару, на лбу проступили холодные и липкие капельки пота. Вскоре вошли две молоденькие медсестры, захлопотав вокруг нее, но Гейл была уже в состоянии шока.
В течение следующих трех дней к ней не допускали посетителей. |