— Мы поедем ночью, — сказал Джоджонах, — воспользовавшись бриллиантами для освещения дороги, и таким образом наверстаем время.

— И огни сразу выдадут нас, — недовольно произнес Фрэнсис.

— Возможно, — ответил Джоджонах. — Но, по моим соображениям, это меньший риск, чем позволить утомленным братьям пересекать Мазур-Делавал.

У брата Фрэнсиса от ярости сузились глаза и сжались зубы. Он двинулся прочь, едва не сбив с ног поднимавшегося в повозку Браумина Херда.

— Мы не укладываемся в его расчеты, — сухо пояснил Джоджонах вошедшему другу.

— И он, конечно же, донесет об этом отцу-настоятелю, — заключил брат Браумин.

— Главное, что Маркворт не едет вместе с нами, — глубоко вздохнув, сказал Джоджонах. — К нашей великой радости.

Его мрачное лицо осветилось улыбкой, а когда Браумин Херд сдержанно рассмеялся, старый магистр захохотал.

Брат Фрэнсис, стоявший возле повозки, все это слышал.

Через час, когда был найден удобный спуск к воде и солнце все ниже и ниже уходило за горизонт, караван вновь тронулся в путь. Процессию возглавлял магистр Джоджонах, наиболее сильный и сведущий в применении магических камней. Рядом с ним ехали два новичка-первогодка, а впереди — только один возница. Восемнадцать монахов из двадцати пяти, за исключением возниц и одного разведчика, распределились по трое в каждой повозке. Соединив руки, они держали их над кусками магического янтаря. Братья собирали силы, направляя свою энергию внутрь камня и пробуждая его магические свойства. Янтарь помогал двигаться по воде, и потому каждая повозка, скатившись в воду, не утонула, а лошадиные копыта и колеса оставляли лишь едва видимый след на водной поверхности.

Восемнадцать монахов пребывали в состоянии глубокого транса. Возницы усердно маневрировали лошадьми, попеременно направляя их то влево, то вправо, чтобы уравновешивать силу течения. Однако эта часть пути оказалась на удивление легкой. Езда проходила плавно, что явилось приятной передышкой для возниц, лошадей и самих монахов.

Прошло менее двух часов, когда возница Джоджонаха, освещая бриллиантами путь, отыскал на западном берегу пологий склон и выехал на сушу. Обернувшись, он сообщил об этом магистру. Джоджонах вышел из состояния транса и выбрался из повозки, чтобы размять затекшее тело и проследить, как одна за другой на берег выехали остальные пять повозок. К югу, в нескольких милях отсюда, светились огоньки Палмариса. На севере и западе лишь чернело ночное небо.

— Во время ночного перехода наша цепь будет более плотной, — объявил монахам магистр Джоджонах. — Расстояние между повозками не должно превышать корпуса лошади. Используйте силу бирюзы, чтобы заставлять лошадей двигаться. Отдыхать и питаться будем на ходу. Мы будем ехать до тех пор, пока лошади способны тащить повозки. Прежде чем устроить привал, нам необходимо проделать еще двадцать миль.

Он отпустил всех монахов, кроме брата Фрэнсиса.

— Когда у нас должна происходить очередная смена лошадей?

— Ближе к вечеру наступающего дня, — ответил Фрэнсис. — Может оказаться, что за дюжину свежих лошадей мы отдадим только шесть. Остальным уже никогда не бегать в упряжи.

— Чему быть, того не миновать, — сказал Джоджонах и направился к своей повозке, искренне сожалея о тяжкой участи несчастных животных.

ГЛАВА 6

ОПАСНЫЙ ПРОСЧЕТ

Забавно, подумал Роджер, дозорные поври теперь торчат на окраинах Кертинеллы даже ночью. Обычно карлики и гоблины возвращались в город сразу после захода солнца. Ночь была любимейшим временем гоблинов, которые, вернувшись под защиту городских стен, предавались азартным играм, выпивке и шумным спорам, неизбежно перераставшим в стычки и потасовки.