Ох, Ульрих…

Лучше сразу убиться!

— Не переживай, — мама поцеловала меня в почти лысую макушку. — Волосы отрастут.

— А пока что делать?!

Но ответила не Ренет.

— Не паниковать!

Я подпрыгнула на жестком стуле и бараном уставилась в зеркало на отражении женщины, которую ожидала увидеть меньше всего на свете. В дверях палаты стояла Летисия Дитрих. Деловая и привычно высокомерная. В руках она держала…

— Это парик? — спросила мама благоговейным шепотом.

— Он самый, — усмехнулась Дитрих, подходя ко мне. — Прислан в подарок герцогиней Викторией. Я обещала позаботиться, чтобы он оказался на нужной голове, а перед этим обзавелся особыми защитными чарами.

— Ух…

Я не успела сориентироваться, а на меня напялили упомянутый подарок. Резко, но ловко — так, что сел идеально, словно всегда был единым целым с черепом. Магиня быстрым движением расправила фальшивые волосы, открыв моему взору отражение — испуганные глазищи ярко-фиолетового цвета в обрамлении каштановой с рыжинкой шевелюры, почти как моя настоящая.

— Мягкие… — пробормотала я, ощупывая пряди.

И не скажешь, что фальшивка. Если только…

— Они живые. В смысле, не искусственные, — объяснила Дитрих, внимательно следящая за моей реакцией. — Герцогиня Виктория сказала, цвет должен подойти.

— Невероятно! — восхитилась мама. — Спасибо, Летисия.

— Благодари госпожу, Ренет. Я лишь подрядилась в исполнительницы.

Стул подо мной покачнулся. Они знакомы?!

Ну, конечно! Вот я бестолочь! Мама же училась в одно время с Эмилио, значит, и Дитрих знала. Странно, что я раньше не подумала о столь простом факте. Получалось, она и с Марго пересекалась?

— Парик не снимай даже на ночь, — велела магиня строго, глядя на меня в зеркало. В упор. Наверное, впервые с того дня, как обнаружила на моих ладонях синие искорки. — Учитывая твою «популярность», дополнительная защита не повредит. К тому же, леди не к лицу ходить лысой.

Стул снова отозвался — угрожающе скрипнул.

Я теперь — леди? До мегеры дошло, что мы с Ренет на особом счету у клана Ван-се-Росса и ее разлюбезного Эмилио? Ну-ну…

— Вы с Дитрих хорошо знали друг друга? — спросила я маму после ужина, когда мы обе расположились с чашками горячего шоколада у окна.

За ним лило, будто небо превратилось в одно большое решето. Злые дождевые капли колошматили в стекло, жаждали, чтобы вода сплошным потоком хлынула внутрь. Даже представлять не хотелось, как мерзко сейчас снаружи, каким промокшим и озябшим выглядит замок, а море — свирепым. Хорошо, что его скрывает ноябрьская тьма, и я не вижу агонии волн. Не вижу ярости и безумия.

На фоне непогоды, в палате было еще уютней, атмосфера почти домашняя. Горели, потрескивая, свечи, шептались о чем-то своем. Рядом мама, которая годами была моим единственным другом. Да и собеседником тоже. С Дот особо не поговоришь. Мама улыбнулась. Мягко и подбадривающе. Хотя, наверное, сердце сжималось при мысли о предстоящей разлуке. Завтра она уедет, оставив меня наедине с новой жизнью, где ей нет места.

— С Летисией, — потянула мама задумчиво. — Не особо. Она училась на курс младше, но мы жили в разных секторах. Общались мало. В то время между темными и светлыми обострилось противостояние. Первогодка из наших погибла по вине темной старшекурсницы.