Меня чуть не вывернуло наизнанку. Я слишком хорошо помнила, какую боль причиняли эти ожоги — с прошлого раза, когда смотрела на Гвенду глазами мужа. Но еще лучше я запомнила собственную боль из-за нападения первогодок и тошнотворный запах горелого мяса.

— Поторопись! — взмолился Дарлин. — Мы не можем сдаться!

Но огненная стихия тоже не планировала отступать. Не в ее характере. Она — хищник. Погнавшись за добычей, не дает той шанса избежать страшной участи. Стена пламени накрыла основателей, а ее сестра-близнец ударила в меня. Дважды перевернувшись в воздухе, я рухнула плашмя, отбив живот, колени и подбородок.

— Помогите! Помогите!

Голоса пришли из ниоткуда. Все разом. Десятки. А, может, и сотни. Они стенали от боли, молили о пощаде. Но никто не мог прекратить агонию. Разорвать круг и выпустить пленников на волю. Или подарить избавление иным способом — дать свободу душам, оставив догорать безжизненные тела.

Кто-то кричал совсем рядом. Протянешь руку и коснешься. Но я никого не видела. Только пламя, пытающееся сожрать древние камни. Они держались. Не поддавались ни натиску огня, ни его силе, отчего тот бесновался хуже прежнего, сходя с ума от ярости.

— Помогите!

Какой знакомый голос. Я знаю его. Очень хорошо.

— Твари! Твари! Твари!

— Сама ты…

Слова вырвались без моего участия. Глаза открылись. Взгляд выхватил руку с растопыренными пальцами, тянущимися к моему лицу. Однако что-то мешало им забрать энергию, как два новолуния назад у Шема. Кукла! От нее шло слабое свечение, создавая невидимую стену между мной и помощницей духа в черном плаще.

— Помогите! — на соседней кровати с воплем села Агния.

— Ненавижу! — привычно выплюнула наша противница и с яростным воплем сиганула сквозь стекло, как и раньше, оставив его в целости и сохранности.

— Тварь, — шепнула я ей вслед и погладила куклу-защитницу, переставшую светиться.

Какой же всё-таки замечательный у меня кот! Вернул талисман очень вовремя.

Работающий талисман! Не то, что хваленая защита Агнии.

Агния? Стоп!

Оглушенная дурным сном и встречей с помощницей духа, я не сразу сообразила, что огневичка ревет навзрыд, вытирая потоки слез рукавом ночной сорочки.

— Ты чего?

Агния протяжно всхлипнула.

— А-а-а-а-а…. П-п-пож-ж-жар…

Я охнула и рванула к подруге. Убрала с лица прилипшие волосы.

— Тебе приснилось, как горел колледж?

Она громко шмыгнула носом.

— Н-н-не т-т-только к-к-коледж. Я т-т-тоже… т-т-того… Г-г-горела… Б-б-больно…

Горела? По спине тоненькими иголочками пронеслись мурашки.

За стеной раздался еще чей-то рев. Мгновение, и к нему присоединился новый стенающий голос. А следом еще и еще. Спальни по соседству наполнили девичьи рыдания.

— Ох ты, пропасть, — простонала я.

Кажется, я выяснила, чьи мольбы о помощи слышала во сне. В нашем общем сне.

В древнем пожаре горели новые обитатели Гвендарлин.

* * *

В общей гостиной царила непривычная тишина. Жуткий сон не оставил шрамов на телах, но души искалечил. Полуцветы переваривали случившееся, избегая откровений. Это в первые минуты после пробуждения все ревели и говорили, не переставая. Но теперь, часы спустя, жители особого сектора прятали эмоции и страхи, как нечто постыдное. Однако массовый ужас никуда не делся. Он, как невидимое проклятье, опутал просторную комнату, пробравшись в каждый угол.

После завтрака, во время которого еда осталась почти не тронутой, Кайла Нестора вызвали к директору. Вернувшись, он объявил, что пострадали не только полуцветы.