| Но абсолютно невоспитанный. — Маман некогда было, так что я в основном на улице воспитывался, — честно сказал Орион. — Ничего, это поправимо, — заверил Абраксас и покосился на свою трость. — Я так и понял, — хмыкнул тот. — Ниче, переживу… Ладно, пойду я. А газеты не читайте, ну их, врут всегда… — Орион! — окликнул дед внука, когда тот уже взялся за ручку двери. — Я так и не поблагодарил тебя. — За что? — удивился тот. — За Люциуса. Может, и так бы обошлось, но благодаря твоей бурной деятельности и идеям… — Деда, ну че вы, в самом деле, — поморщился Орион. — Нафига за такое благодарить? Я че, должен был сидеть на… гм… заднице ровно и ждать, пока все само собой рассосется? Любой нормальный пацан для своих родителей то же самое бы сделал! — Ну, положим, не любой, — фыркнул Абраксас. — Очень многие так и остались сидеть, как ты выразился, ровно и ждать у моря погоды. — Струсили, поди, — пожал мальчик плечами. — Да и потом, не у всех есть связи вроде ваших и бабло. И, — добавил он с ухмылкой, — детективы они, поди, тоже не читают! — Это верно, — согласился дед. — Кстати, не снабдишь ли ты меня каким-нибудь современным образчиком этого литературного жанра? Любопытно знать, что еще ты можешь оттуда почерпнуть… — Не вопрос, — кивнул Орион, подумав, что придется, чего доброго, еще и маггловские слова объяснять, потом решил, что это будет очень забавно и ухмыльнулся. — Приволоку! * — Я пойду гляну, как там отец, — сказал Орион матери, та молча кивнула. Орион на цыпочках вошел в комнату, посмотрел: Люциус спал мертвым сном уже сутки, и так было даже лучше. Медик, которого вызвал дед, явился рано поутру, старательно описал все травмы, документ заверили, приложили воспоминания свидетелей (Орион впервые увидел, как их извлекают, и это зрелище ему очень понравилось), потом залечил все, что мог, и испарился. А будь отец в сознании, непременно начал бы сопротивляться... — Эх, батя, натворил ты дел, — сказал он, присев на край кровати, — как выкручиваться будем? Хотя это-то еще ладно, прорвемся… Но как тебя избавить от этой пакости? Он приподнял рукав, чтобы посмотреть на потускневшую татуировку, потрогал ее — она ощущалась чем-то чужеродным, пальцы легко скользили по коже вокруг и цеплялись за нее. "А если ее прижечь? — спросил себя Орион. — Не идет она отцу, он все же чувак стильный, а тут такая похабель! Ну, на крайняк, будет у него ожог, велю домовику принести зелье, и все. Никто и не узнает... И вообще, лучше уж шрам, чем эта гадость. Поехали!" Он накрыл ладонью Метку, и ему показалось, будто ладонь что-то щекочет. "А теперь давай! — сказал Орион сам себе и окунулся в собственный огонь. — Сгинь, пропади, мерзость!" Если бы он мог увидеть, что творится под его ладонью, то, наверно, удивился бы: распяливал в беззвучном крике челюсти череп, извивалась змея, теряя плоть, истаивая в безумном бело-голубом пламени... ...— Орион! — встряхнула его Лорейн. — Ты что? Что с тобой? — А че? — протер он глаза и понял, что лежит под боком у Люциуса. — Да я тебя обыскалась, зову-зову, нет нигде, а ты тут дрыхнешь! — Ну я это... Пошел, присел и че-то задремал, видать, — показательно зевнул Орион. Он-то понял, что вырубился, когда силы вышли, но говорить об этом матери было необязательно. — Устал, ма, со всем этим... — Ну еще бы не устал, носишься, как заведенный, все чего-то придумываешь! — погладила она его по спине, а он успел взглянуть на руку отца. Чистая. Совершенно чистая, никаких похабных картинок. Неужели вышло?! — Жрать хочу, сил нет! — честно сказал он. — Ну так позови домовика! — Ой, мать, обленилась ты, сил нет! То меня гоняла, теперь домовиков. |
