| — Я же говорил, я сразу не смогу... — О, мне надо было посидеть в Азкабане, чтобы сын меня признал, — горько сказал Люциус, тут же понял, что сморозил чушь, и виновато улыбнулся. — Да забей. Люциус понял, что сейчас уснет, но Орион непосредственно спросил: — Жрать хочешь? Ой, да че я спрашиваю, хочешь, конечно... Дежурный! Тащи пожрать хозяину. Че-нить легкое. А мне пирога вчерашнего, ну ты помнишь, с шоколадной глазурью... и чаю. Обоим. Только не сюда, в спальню к хозяину! — Он вздохнул и встал. — Ты тут не гробанешься? Я выйду просто, чтоб... ну, не смущать. — Не беспокойся, — тот потянулся в теплой воде. — Сейчас буду. Когда он, счастливый донельзя после горячей ванны, отмытый до скрипа, вошел в свою спальню, вытирая мокрые волосы полотенцем, его уже ждал ужин. К ужину прилагался Орион с чашкой чая и пирогом. — Пап, — жалостливо спросил тот, наблюдая за Люциусом, — тебя там вообще не кормили? — Знаешь, лучше бы не кормили, — содрогнулся тот, припомнив тюремную баланду и неизбывный тягучий, сосущий голод. И это ведь всего ничего отсидел! А каково прочим? — Не напоминай. Что у нас тут происходит? — Всё путем, — ответил Орион. — Живы-здоровы, только защита поместья взломана. Мне это, сам понимаешь, не починить. Я только камины... хы... подправил. — И защиту восстановим, — ответил Люциус. — Я только немного... — Да спи уже, блин, — буркнул Орион. — Нанялся я, что ли, нянчиться со всеми? Одного успокой, другого укрой... А че я маюсь-то?! Дежурный! — Слушаюсь! — появился домовик. — Переодень хозяина Люциуса в ночное... чего тут положено, и уложи как следует. И это вот убери, — кивнул он на остатки трапезы. — Слушаюсь! — снова взмахнул ушами домовик, а Орион пошел прочь. Хотелось зайти к деду, но тот велел не беспокоить, так что... — Ма... — поскребся он к Лорейн под бок. — Ма! — Уйди, животное! — велела она сквозь сон, отбирая одеяло. — Ма, папаня вернулся. — Что? — Лорейн села. — Ага. Он уже умыт, накормлен и согрет. Дрыхнет без задних ног, — доложил довольный Орион. — Абсолютно беспомощный. Ну, ты поняла. Можешь этим воспользоваться. — Ур-рою, чудовище... — Не уроешь, спорим? Иди уж, мать... Только осторожно, у него все ребра — сплошной синяк, — предостерег он. — Это завтра медик придет побои снимать, сечешь? Сама не лечи, потерпит, че он, не мужик? — Какой ты у меня умный... — Лорейн нежно подержала сына за ухо, отпустила и начала нашаривать халат. — Слушай, присмотри за Драко, а? То есть за ним и домовики смотрят, но мало ли? — Я только что собирался это предложить, — ухмыльнулся Орион, укладываясь на диване. — С тебя че-нить вкусное. Спи... м-м-м... сладко! Блин, ну за что тапком по заднице-то?! — За твою вредность, — ответила Лорейн и решительно закрыла за собой дверь. Правда, тут же открыла и тревожно спросила сына: — Слушай, а ты думаешь, он польстится на старую кошелку вроде меня? — Не старую, а опытную, — сонно ответил тот и тут же огреб еще раз. — Мать! Я не знаю, на кого у него стоит, иди и поэкспериментируй, ты ж ведьма! Хотя от шока, по-моему, он даже мать Терезу трахнет! Тут Орион огреб в третий раз и решил с советами больше не соваться. — Иди, не буди ребенка, — сказал он. — Сама разберешься, ты уже большая девочка. Так что нефиг! Лорейн рыкнула, потом признала его правоту и закрыла дверь. Правда, стоило Ориону задремать, как она вернулась. — Ты че, мать? — удивленно спросил он, открыв один глаз. — Неужели послал? — Нет… — Лорейн села рядом. — Я просто заглянула, посмотрела… Не стала будить. Пусть выспится. Ну и вообще, это нечестно! — Ага, ты так не можешь, — Орион перевернулся на живот, подперев подбородок кулаком. |
