|
— Понятно все с тобой! — Слушай, ты… — Слушаю я! Погоди, не дерись!.. Я по делу хотел сказать, — вполне серьезно произнес он. — Ну? — Я так думаю, расспрашивать его ни о чем нельзя. Он не ответит. Ну, может, только деду чего скажет, и то еще неизвестно. Он же гордый до усрачки, а по всему выходит… — Орион замолчал. — И тут, маман, случается у нас жопа. — Почему? — нахмурилась она. — Потому что у меня был план. Отца там здорово покоцали, в тюрьме этой. По-простому, по-нашенски. Я думал, под это дело можно замутить еще один процесс, типа, издевательства над заключенными и все дела, но тогда выйдет, что ему придется обо всем рассказывать. Или это… — он почесал в ухе, — дед говорил, можно воспоминания просмотреть. Ты прикинь, каково отцу будет, если комиссия или там суд присяжных все это увидит? — Да он скорее повесится, чем на такое пойдет, — убежденно сказала Лорейн. — Так и я о чем… Дед, конечно, может его заставить, но, думаю, не станет. И так вон… позору натерпелся, — Орион вздохнул. — Походу, на то и был расчет: отец в жизни не скажет, что там было! Ладно… Надо еще че-нить придумать будет. — Ты уж придумаешь, — фыркнула Лорейн, потрепав его по голове. — И придумаю! Хотя… — Он снова почесал в ухе. — Зафиксировать это дело все равно нужно. Сейчас соваться не будем, а через какое-то время, когда все поуляжется, можно и выступить. Мол, а че, я ниче, мне пальцы ломали, признание выбивали, а я невиновный! Но пока не будем, ага? — Не будем, — согласилась Лорейн. — Ма, — сказал Орион. — Мне, наверно, придется вернуться в школу. Так ты тут пригляди за всеми. И не вздумай с отцом сюсюкаться! Не было ничего, и все тут, ясно? — Ты меня сейчас поучишь!.. — Поучу! Мужик я или кто?! — Ты пацан сопливый! — И все равно мне лучше знать! Э, мать, ну че ты опять ревешь? Ну жив он, условно здоров, и слава богу, мелкого не отняли, бабло тоже… — Орион тяжело вздохнул и по-взрослому погладил мать по голове. — Дожили, блин. Один закрылся и сидит страдает, второй дрыхнет, один я тут, понимаешь, рулю! И не хихикай! Может, я и не наследник, но, походу, все-таки Малфой. И я никого и ничего никому не отдам!.. — Высказался? — спросила Лорейн. — Тогда спи, наказание мое! — Ага-а… — ответил Орион, зевнул, повернулся на другой бок и тут же уснул.
Глава девятая, в которой бастард ищет свое место в жизни и налаживает бизнес-процессы Проснувшись поутру, Орион долго думал, чем бы ему таким заняться, потом решительно поскребся в дверь к деду. Тот так и не выходил с прошлого вечера, как доложили домовики. — Дед! — позвал он. — Деда! Можно? Дело есть! — Ну заходи уж, от тебя не отвяжешься, — раздался ответ после долгой паузы. Абраксас, сидя в кресле, изучал свежий номер "Пророка" и, судя по выражению лица, боролся с желанием немедленно бросить газету в камин, предварительно изорвав на мелкие клочки. — Че там? — любопытно сунул нос в газету Орион. — Бля! Козлы! Поубивал бы нахрен! Только не сразу, а чтоб помучились! Судя по тому, что ему не прилетело даже подзатыльника, дед был с ним абсолютно солидарен. — Р-репортеришки… — прорычал он, отбросив «Пророк». Орион немедленно завладел номером, быстро проглядывая передовицу. — Мр-рази! — На них в суд надо подать, — деловито произнес Орион. — А? — А че? Дело о защите чести и достоинства, — пожал тот плечами. — Обычная практика, я слышал. И еще компенсацию за моральный ущерб стребовать. Охренели совсем, на весь разворот такую фотку печатать! Колдография и в самом деле была крайне удачной с точки зрения репортеров, но вот для запечатленных на ней могла оказаться ударом ниже пояса. |
