Они принадлежали друг другу, и оба принадлежали клану – единая, преданная и решительная пара. Они оба будут служить Северным Волкам, вкладывая в это все силы, пока могут жить и дышать.

Что бы ни случилось.

Одной ужасной ночью налетел снежный буран. Совершенно неожиданно – вот только что небо было ясным, ветер не дул, было даже теплее, чем в течение многих дней перед этим. А потом разразился буран, и он был беспощаден.

Два отряда охотников были застигнуты врасплох и выжили только потому, что сбились в тесную кучку, прижимаясь друг к другу и к волкам. Двое орков, мать и сын, отправившиеся к источнику, заблудились всего в нескольких шагах от лагеря, ослепленные снегом, сбитые с толку ветром, который толкал их то в одну, то в другую сторону и уносил голоса тех, кто их звал. Оставшихся в лагере замело снегом. Много дней ушло на то, чтобы оправиться от внезапного, кажущегося случайным нападения стихии.

Дуротан был вынужден запретить все попытки хоронить мертвых до весны. На то, чтобы отыскать и обмыть тела и собрать камни для их погребения, ушло бы больше энергии, чем любой из членов клана мог позволить себе потратить.

– Это моя жена! – кричал Грукаг. – Мой единственный ребенок! – Грукаг был известен своей уравновешенностью, а также физической силой. Даже когда он много лет назад бросил вызов на мак’гору орку из клана Повелителя Грома, он сделал это потому, что была затронута честь клана, а не потому, что был вспыльчивым и гневным. Но сейчас душевная боль Грукага была видна всем, ведь он только что потерял всю свою семью.

– Я не умаляю твое горе, – сказал Дуротан. – Я знаю, ты был очень привязан к ним. Нас становится так мало, что каждая утрата причиняет боль всему клану, мы все стали как одна семья. Но захотели бы Марга и Пурзул, чтобы ты умер только ради того, чтобы завалить их тела камнями? Хотели бы они, чтобы кто-то из Северных Волков умер, делая это?

Грукагу явно хотелось протестовать, но он не стал спорить. Хотя еще можно было достать еду и воду, их было очень мало, и воин понимал это, несмотря на свои страдания. Он лишь долгие мгновения смотрел на Дуротана, а потом мрачно кивнул и отвернулся.

В ту ночь Дуротан не мог уснуть. Драка лежала рядом с ним и нежно поглаживала грудь мужа, давая ему подумать. В конце концов вождь заговорил.

– Я в растерянности, – откровенно заявил он. – Черный волк отчаяния совсем рядом. Как я могу править своим народом, если ничего не в состоянии предсказать? Когда все, чему я научился, все, чему меня научил отец, может уничтожить один-единственный буран? Если бы больше членов клана оказалось вне укрытий…

– Но этого не случилось. – Драка приподнялась на локте и посмотрела на мужа. – Легко поддаться мрачным мыслям в темное время, когда солнце спрятало свой лик. – Затем она улыбнулась, что показалось ему неуместным. – Но даже когда мир кажется мертвым, жизнь продолжается.

Дуротан фыркнул:

– Сегодня мы потеряли несколько жизней. Даже Духи почти не говорят с нами. Дух Жизни…

Драка взяла его большую руку и положила ее на свой плоский живот.

– Здесь, – тихо закончила она за него, и голос ее дрогнул.

Дуротан уставился на подругу, едва смея поверить в то, что она ему говорит, а потом заключил ее в объятия и крепко прижал к себе.

Зимой в клане воцарилась мрачная покорность судьбе.