- Дорогая, в том направлении только уборная.

 Ее розовые щеки стали ярко-красными.

 Она резко остановилась, пристроила руки в карманы, стараясь выглядеть безразличной.

 - Послушай-ка. Мы оба взрослые люди.

 - Совершенно верно. - Он сделал еще один шаг вперед.

 - Джоэл!

 - Что?

 - Я не доверяю твоему взгляду.

 - Ты сама виновата. Теперь придется расплачиваться.

 Он не замышлял ничего другого, кроме поцелуя, и хотел немножко рассмешить ее. Но она пылко отреагировала, обняв его голую шею руками и в ожидании раздвинув губы. Ей не следовало делать это, не следовало шептать, когда его губы искали ее, и позволять глазам расшириться от любовной неги.

 - У тебя холодная кожа, - произнесла она.

 - Так согрей меня.

 Молния ее ветровки была наполовину расстегнута, он расстегнул ее до конца и скинул с нее куртку. Под ней был мягкий желтый свитер, заправленный в джинсы. Когда его рот приник к ее губам, она облокотилась о стену, чтобы сохранить равновесие. Он поднял вверх свитер и добрался до мягкой обнаженной кожи ее живота. Она больше не улыбалась, ее лицо побледнело.

 - Джоэл... - почти бездыханно произнесла она.

 - Ты принадлежишь мне. В старом традиционном смысле, как женщина может принадлежать мужчине, - зашептал он. - Наверное, именно этого ты и боишься. Клер.

 Он через голову стянул с нее свитер и нагнулся, целуя ее волосы, виски, шею.

 - Ты думаешь, я не знаю, что такое быть порабощенным? Я знаю. Ты видела сегодня этих ребят, я показал тебе детей, которые в плену собственного мира. Я тоже чувствовал себя загнанным. Я был в таких отношениях, где только я шел на компромисс. Я люблю тебя, Клер, но это не означает, что я хочу полностью владеть тобой. Желание, потребность, чтобы ты была моей, - это совсем другое.

 Ладонь его руки скользнула вверх по спине. Пальцы нащупали застежку бюстгальтера и расстегнули ее. Грудь послушно попала в его ладонь и получила нежную ласку, которую подсознательно ожидала.

 У Клер перехватило дыхание. Они в раздевалке. Голые белые стены. Нигде не ляжешь.

 Но скудость обстановки резко контрастировала с живой реальностью присутствия Джоэла. Его прохладная гладкая кожа становилась теплее под ее руками. Ощущение его мышц, сокращающихся от ее прикосновений, сила его желания пробуждали в ней женскую чувственность. Ей хотелось верить, что есть разница "быть его" и "принадлежать ему". Трудно представить, что могло быть что-то не так, когда он касался ее. Груди становились упругими под его пальцами, их мягкая ткань - горячей и плотной. Маленькие соски горели, прикасаясь к его прохладной груди.

 Его руки расстегнули молнию на ее джинсах и скользнули к обнаженному телу, прижимая ее к себе. Она уже знала, что он возбужден. Но еще не почувствовала насколько. Пальцы ее сжались в его волосах, и она сознательно прижалась к нему. Если Джоэл мог быть сумасшедшим, она тоже. Она увлекла его губы своим ртом, покусывая их, как он делал с ее губами, наслаждаясь их вкусом, поглащая их аромат, и просунула язык между ними.

 Множество разных мыслей пронеслось в ее голове, кроме осознания, что она находится в тихой холодной комнате раздевалки. Она чуть не потеряла его, и, несмотря на сомнения по поводу постоянных обязательств, она знала, что скорее умрет, чем потеряет Джоэла. Она думала о нем как о человеке, который вырос в бедности и одиночестве. Даже если бы он не признался, она сама это видела. Сколько же раз у него была возможность быть просто легкомысленным?

 Ее руки стали соблазнять его, слегка прикасаясь к бокам и спускаясь к бедрам. Она прервала поцелуй, нежно провела языком по его горлу и добралась до плоских сосков среди пушистых темных волос на груди.