Середин хмыкнул.

    -  Что, забор ему поставить или богам жертву принести?

    -  Там видно будет. Пойдем спать.

    Раздевшись, они улеглись по лавкам. Шуршала трава в подстилках, пахла, как свежескошенное сено, дурманила голову. Постепенно, под стрекот сверчка, Олег задремал.

    Он очнулся от чужого присутствия в комнате, цапнул спросонья саблю.

    -  Спокойно, Олег. Резать нас не будут, - услышал он негромкий голос Невзора.

    Возле их лавок стояли две девушки - дочери хозяина. В одних рубашках, простоволосые. Перед Серединым стояла та, что помоложе - она была чуть ниже сестры, со светлыми, легкими волосами, распущенными по плечам. Лицо ее скрывалось в темноте, но Олег вспомнил ее светлые, прозрачные глаза. Ведун присел на кровати.

    -  Чего делать будем?

    -  Ты меня спрашиваешь? - В голосе Невзора Середин услышал насмешку.

    -  А кого?!

    -  Так, - Невзор спустил ноги с лавки, - ну-ка, красавицы, постойте пока за дверью.

    Девушки послушно повернулись и вышли из избы.

    -  Ты хотел хозяина поблагодарить - вот и благодари.

    -  А Стоян чего скажет? Думаешь, ему это надо? Или не узнает?

    -  Ты не понял, да? Считаешь, они сами к нам пришли? Их прислали Стоян и Радмила, хотя вряд ли девушки отказывались. Стоян же прямо сказал: сыновья девок себе в жены украли, попросту говоря, а парней не умыкнешь. Дочери на выданье, рожать пора, а тут мы как раз объявились. Вот тебе и весь сказ. Так что делай дело, а я пошел.

    -  Что значит: пошел? - опешил ведун. - Куда?

    -  Куда? - переспросил Невзор. Он приблизился к Середину почти вплотную, и Олег увидел, как заиграли красноватым светом его глаза. - А ты знаешь, какое я семя брошу: людское или звериное? Ребенок от меня родится или волк? Не знаешь? Вот и я не знаю.

    Невзор замолчал, надел штаны, накинул безрукавку.

    -  Пока с Веленой не поговорим, я об этом и думать не буду. - Он натянул сапоги и вышел в дверь, оставив Олега остолбенело стоять посреди избы.

    -  Постой, - дернулся вслед Середин.

    Дверь снова скрипнула, и ему навстречу ступила светловолосая девушка. Олег замер, попятился. Она шагнула к нему, подняла лицо. Глаза уже привыкли к темноте, к тому же народившийся месяц бросил через окно на пол полоску серебристого света, и ведун прочел в девичьих глазах ожидание, испуг, просьбу…

    Олег взял ее за кисть. Ладонь была маленькая, горячая, пальцы дрожали, словно девушку била лихорадка. «Господи, она совсем ребенок, у нее это в первый раз, - вдруг понял Середин, - она же боится, а я, кретин, дурак безмозглый…»

    Он за руку подвел девушку к постели. Она послушно переступала босыми ногами, словно во сне следуя за ним. Он коснулся ее щеки, и она прижалась к его ладони доверчиво, как брошенный щенок, жаждущий обрести хозяина, друга. Его рука скользнула по лицу девушки, опустилась ниже, по стройной шее к большому вырезу на рубашке, открывавшему тонкие ключицы. Девушка прикрыла глаза, чуть отступила и, взявшись за подол, потянула рубашку через голову. Волосы рассыпались, покрывая волной плечи и грудь. Кисти рук, лицо и шея, загорелые от работы на солнце, резко контрастировали с белым телом, еще не набравшим женскую стать, но уже распускающимся, как бутон цветка. Олег привлек ее к себе, и она прильнула к его груди, прерывисто и часто дыша.