Он скинул штаны, зачерпнул воды, плеснул на лицо.

    -  Ох, хорошо.

    Темная волчья шерсть вдоль позвоночника свалялась комками, прилипла к спине. Олег выглянул из-за угла. Стоян, с дымящимися углями в кузовке, прошел за дома, видно к бортям. Дочери отнесли в избу молоко, жены сыновей копались в огороде.

    -  Полей на спину, - попросил Невзор.

    Середин поднял кадку, тонкой струей стал поливать ему меж лопаток. Невзор охал, похлопывал себя по плечам.

    -  Давай теперь ты. - Он встряхнулся, провел ладонями по бритой голове, по лицу, присел на бревно возле стены. - Слышал я про такие хутора: уходят люди в леса, живут сами по себе, людей сторонятся. Своим умом, своим трудом живут, коли не дичают, конечно, не звереют. А бывает, как медведи в берлоге: корешки-ягоды едят, скотину по деревням крадут. На таких облавы, как на зверей, устраивают. Бьют без жалости.

    Середин тем временем плескал ледяной водой на лицо, смывал с тела подсохшую грязь и тину. В бородке, что отросла за время хождений по Руси, после ночевки на болоте запутались хвойные иглы.

    -  Стоян, похоже, мужик крепкий, - сказал он, отфыркиваясь, - и если до сих пор не одичал, теперь вряд ли. Быт, дом, семья - все устроено. Налог не платит, в дрязги не лезет. Про него поди и забыли все.

    Невзор опрокинул на него бадейку, и Середин ухнул: от ледяной воды перехватило дыхание. Дружинник прихватил с собой нож, Олег взял под мышку саблю, кистень. Одежду оставили возле кадушек. Выглянув во двор, они пробежали нагишом в сруб. Здесь, как и в главной избе, в центре стояла печь, но топили ее, судя по копоти, всего раз - для пробы, когда сложили. Сруб был не обжитый, стены чистые, древесина бревен светлая, а смолистый запах стоял, как в сосновом лесу. На двух лавках хозяйка поместила полотняные мешки с травой, положила на каждую по овчине. Олег рухнул на зашуршавший травяной матрац, потянулся с блаженством.

    -  Ох, давненько я нормально не спал. Отвыкать даже начал.

    -  А в корчме, где Молчун с Павлиной остались? Забыл? - напомнил Невзор, устраиваясь на своей лавке.

    -  Такое забудешь, пожалуй. - Середин приподнялся, положил под бок саблю. - Ну, будем надеяться, что здесь обойдется.

    -  Хорошо бы. Ты спи, не думай, у меня теперь сон вполглаза, как у … ну, сам знаешь. Коли чего - толкну.

    -  Согласен, - уже сквозь дрему сказал Олег.

    Он провалился в сон без сновидений, едва закрыв глаза. А услыхав приглушенные голоса, удивился, приподнял веки, оглядел, вспоминая, избу. Казалось, только что они с Невзором плюхнулись на лавки, солнце светило в ничем не затянутые окна, кружились пылинки над земляным полом, пока еще не застеленным досками, - а теперь за окном вечерело. Лавка Невзора была пуста, на соседней лежала выстиранная одежда.

    Середин зевнул. Спать не хотелось, тело налилось бодростью. Он спустил ноги с лавки, подошел к окну. Возле избы сидели на завалинке Стоян и Невзор, неспешно беседовали. Олег прислушался. Дружинник рассказывал хозяину новости из большого мира, а хозяин вспоминал былые походы, далекие земли, в которых побывал. Одевшись, подвесив к поясу кистень и прихватив саблю, ведун вышел на двор. Солнце стояло низко над лесом, проложив на сжатом поле длинные тени.

    -  Спасибо, хозяин. Давно так не спал.

    -  Не на чем, - прогудел Стоян, - а мы только тебя ждали - вечерять уж пора.

    -  Во жизнь пошла, - усмехнулся Невзор, - ешь да спи. Ты бока не отлежал?

    -  Не завидуй чужому счастью - своего не будет, - отмахнулся Олег.