|
Джульет было тогда двенадцать, она не сразу поняла, что случилось, и, взяв кота на руки, ощутила пальцами его холодное маленькое тело. В тот день она долго плакала. Она никогда не думала, что однажды Хумус может умереть, тем более так. Никакой прощальной ласки, ни одного мяуканья напоследок, ничего, только холодное тельце на полу в субботнее утро. Позднее она услышала разговор отца с матерью. «Он ведь мог пойти и сдохнуть где-нибудь еще, разве не так? Я думал, кошки, собираясь умирать, прячутся. Да, мне тоже тяжело, но что за хрень! Подумай о Джульет, каково это, увидеть безжизненное тело своего кота с утра пораньше, думаешь, ей это приятно? По крайней мере, если бы он умер где-нибудь на улице или в соседском саду, девочке было бы легче. Никто бы ничего не увидел, и, больше не замечая кота в доме, мы бы просто-напросто поняли, что он сдох. Всем было бы намного легче».
Джульет застыла на пороге кухни, потом развернулась и вновь пошла в спальню, где опять заплакала. Взрослые не любят думать о смерти. Это понятно. Они хотят, чтобы смерть делала свое дело вдали от их впечатлительных глаз. За закрытыми ставнями. Джульет сидела на подоконнике до тех пор, пока холод не сковал ее разум и тело. Когда приехал Джошуа Бролен, он обнаружил ее лежащей на кровати. Он поправил одеяло, чтобы она не замерзла, разделся и, обняв, прижался к ней. Он оставил гореть на столе свечку и, глядя на Джульет, подумал, что люди спят не только для того, чтобы отдыхать, — иногда они делают это, чтобы выжить, исцелиться от болезней и бед. В конце концов сон смягчает все тяготы, превращает все разочарования и страхи в простые воспоминания. «Быть может, сон — единственное убежище, где человек обретает покой», — подумал инспектор. Он погладил Джульет по волосам. Ее веки дрогнули, словно ей снился дурной сон.
61
Доктор Сидни Фольстом закрыла последнюю емкость, всего их было девять, и они стояли на кафеле возле прозекторского стола; в каждой из них находилось погруженное в десятипроцентный раствор формалина ужасное содержимое. От 30 до 80 миллиграммов печени, сердца, образцы крови, мочи и всего остального, что было необходимо для токсикологического и патолого-анатомического исследования post mortem. Один из ассистентов пришел сообщить доктору и инспектору Бролену о том, что копии рентгеновских снимков готовы для использования полицейскими. Большая часть тела Камелии была обожжена, поэтому трудно было изучать его невооруженным глазом. В этом случае более эффективным оказался рентгенограф: необходимо было найти следы, скрытые под ожогами; с целью выиграть время был применен глянцевый увеличитель, подключенный к принтеру. С его помощью можно было быстро осмотреть все тело целиком и получить снимки наиболее интересующих участков. Этот метод не позволил сильно продвинуться вперед, однако помог установить, что женщина была убита не из огнестрельного оружия. Шея Камелии настолько обуглилась, что вместо рентгеновского аппарата пришлось использовать сверхчувствительный факситрон, чья пленка позволила получить изображения лучшего качества: это касалось гортани, костей ключицы, зубов… Он показал, что следы удушения — повреждения щитовидной железы — отсутствуют. Иначе говоря, смерть наступила по иной причине. Заключение судмедэксперта было следующим: объект скончался в результате большой потери крови, наступившей вследствие восьми — двенадцати ножевых ранений, глубокие ожоги мешали установить точное число ран, нанесенных холодным оружием, кроме того, женщина умерла прежде, чем ее тело попытались сжечь. Получив эти мрачные сведения, Бролен покинул портлендский морг и направился к себе в кабинет. Оттуда он позвонил Джульет; как и раньше, утром, они обменялись лишь несколькими фразами, однако Бролену показалось, что его звонок пошел ей на пользу. Им обоим стало немного легче. |
