— Могло бы хватить, — вступил в разговор Рындин, — в других конкретно-исторических условиях.

— В других конкретно-исторических условиях, — глубокомысленно заметил Фрол, — коррупция в правоохранительных органах еще не достигала таких размеров.

— Правильное замечание, — кивнул Иванцов, — но очень не своевременное. У некоторых представителей криминального мира, с моей точки зрения, началось, выражаясь словами товарища Сталина, «головокружение от успехов». Они начинают думать, что демократия есть вседозволенность, а это далеко не так. Жизнь подсказывает, что головокружение вообще — тревожный медицинский симптом. В особо острых случаях оно ведет к потере равновесия и падению.

— Причем иногда мордой об асфальт, — несколько вульгарно развил сентенцию прокурора чекист.

— Вы это серьезно, господа? — прищурился Фрол. — Это действительно так опасно?

— Да, к сожалению, — с грустью сказал Иванцов. — За последние несколько месяцев средняя продолжительность жизни отдельных криминальных авторитетов у нас в области существенно сократилась. И есть мнение, что возраст некоторых из них приближается к предельному.

— Эпидемия? — озабоченно спросил Фрол. — СПИД наступает?

— Как правило, — тоном профессора медицины вымолвил Виктор Семенович, основная причина, ведущая к летальным исходам у помянутой категории пациентов, — острая жадность, переходящая в хроническое оборзение. Увы, лечится только хирургически.

— Как, например, в случаях с господами Черновым и Курбатовым, — припомнил Рындин.

— А эта болезнь на правоохранительные структуры не распространяется? — скромно поинтересовался Фрол. — Каким-нибудь там воздушно-капельным или, допустим, половым путем?

— Ладно, — сказал прокурор, — похоже, что мы не смогли вас, дорогой товарищ Фролов, настроить на серьезный лад. По-моему, пора заканчивать юмористическую часть.

— Согласен, — кивнул Фрол, — давайте по-серьезному. Что вам от меня нужно?

— Сначала принципиальный ответ на вопрос: есть желание продолжать деловое сотрудничество или можно считать его законченным?

— Желание есть, — прищурился Фрол, — а у вас?

— У нас тоже есть желание, но вот уверенности маловато.

— Странно, что это у вас уверенности мало, а у меня много. По идее, должно быть наоборот.

— Это почему же?

— Потому что сегодня, точнее — уже вчера, в моих делах были кое-какие сложности. И я не уверен, что не по вашей вине. Да и этот ваш «необъявленный визит» — из той же серии.

— Верно подмечено. Не буду отпираться — мы тебе жизнь немного усложнили. Точнее, хотели усложнить, но что-то помешало.

— Интересно получается: предлагаете продолжать сотрудничество, а сами жизнь усложняете?

— А это чтоб ты еще раз на досуге подумал о наших возможностях. И о том, сколько более крупных сложностей ты получишь, если не согласишься с тем предложением, которое мы тебе сделали на той неделе. Если не забыл, то срок ответа истек вчера.

Фролов помрачнел.

— Не очень оно меня устраивает. Я в политику соваться не собирался. А то, может быть, товарищу Рындину понадобилось отличиться?

Рындин усмехнулся.

— Если б мне, Валентин, нужно было отличиться, сегодня мы бы вас с поличным взяли, здесь, на месте… К тебе ведь завтра, то есть фактически уже сегодня, в четырнадцать тридцать, приедет транспорт, который повезет товар дальше.