Я угадала: Эдан вихрем ворвался во двор, соскочил с коня, не глядя бросил поводья слуге и направился внутрь, только прежде привычно оглядел двор и дом… Встретился взглядом со мной и почему-то остановился на полушаге. Наверно, подумал, что я веду себя… неприлично, чтоб провалиться этому слову! Право, какая достойная девушка станет сидеть на подоконнике в одной рубашке, распустив волосы? На солнце они горели темной медью, немудрено было заметить…

7

Хорошо, никто не видел моего конфуза, а если и видел, предпочел промолчать.

Дело близилось к вечеру, я уже переоделась к празднику, служанки уложили мне прическу, а мама позвала к себе, чтобы надеть на шею старинный золотой медальон, принадлежавший еще ее бабушке.

— Будь скромна и приветлива, — сказала она мне, — как подобает хозяйке Дьюрана.

— Но я еще не…

— Скоро станешь, — мама сжала мою руку. — И не говори, что сейчас здесь хозяйничают другие. Мальсента знает, что пришло время уступить тебе место, а… гхм… Ему вовсе нечего здесь делать.

— Знаешь, — искренне сказала я, — я могу поверить в то, что дядя Альрика поздравит его с совершеннолетием и уберется в свои владения. Но чтобы тетя Мальсента смирилась с ролью доброй старой матушки и оставила нас с Альриком в покое… Уж прости, такого я даже вообразить не могу!

— Только не начинай войну с нею, — мама поправила локон у меня на лбу. — Мальсента хорошая женщина. Немного несчастливая, но не злая. Она больше жизни любит Альрика и…

«И поэтому возненавидит любого, кто посягнет на ее сына», — мысленно закончила я. Что ж, я была к этому готова.

— Идем, — сказала мама, и я последовала за ней, думая о том, что этот вечер станет самым долгим в моей жизни…

Наверно, так и вышло бы, если бы не Жианна Дальгло: она живо подманила меня к себе и пустилась расспрашивать о жизни в обители — из ее детей еще никто там не бывал, но младшие внучки уже подросли, так не стоит ли отправить их поучиться уму-разуму? Я отвечала на ее вопросы, стараясь не сказать лишнего, а вскоре к нам присоединились другие дамы, и я удивительным образом ощутила себя в полной безопасности. Они не желали мне зла, они действительно хотели разузнать, так ли хорошо обучают девочек в обители, как о том говорят, и могли убедиться на моем примере.

Я не стала говорить им о ночных бдениях, о подъеме до рассвета, о тяжелой работе и постоянных упражнениях, призванных сохранить дух и тело сильными… Тех, кто не справляется, скоро отправляют домой. Те, кому по силам такое обучение, никогда не рассказывают, через что им пришлось пройти. Хотя, если подумать, ничего ужасного со мной не случилось…

Когда мне удалось вырваться из дамских рук, гости уже были немного пьяны. Я отыскала взглядом Альрика — он сидел во главе стола, на лице его застыла вымученная улыбка.

До начала настоящего празднества, ведь поздравлять виновника торжества и вручать ему традиционные подарки до наступления полуночи не принято, — оставалось еще порядочно времени. Вино, однако, уже лилось рекой, разговоры и смех звучали все громче, и я навострила уши: именно сейчас можно услышать что-нибудь интересное — вино развязывает языки. Так и вышло.

— Ты-то почему не пьешь? — обратилась Жианна к Эдану. Тот коршуном следил за Альриком, не иначе, опасался, что племянник на радостях хлебнет лишку. — Сегодня тебе можно… нет, нужно напиться и забыть всё, как страшный сон!

— Жианна, не так громко… — прошипела тетя Мальсента, но старуха не услышала ее в общем гомоне. Или сделала вид, будто не услышала: я-то знала, что слух у нее кошачий, а притворяется глуховатой она намеренно.