Я спешилась и пустила кобылу пастись, привычно спутав ей передние ноги, а сама легла в еще прохладную от росы траву, посмотрела в чистое небо — сегодня будет жарко, ни единого облачка.

Еще несколько дней, и я не смогу вот так убежать из замка, чтобы полежать на лугу. Разве только вместе с мужем, но Альрик…

О, Альрик станет достойным супругом, не сомневаюсь, но его матушка… Как-то мы уживемся с нею? У сестер и матерей-наставниц в обители бывал тяжелый нрав, но я с ними не роднилась и знала, что рано или поздно вернусь домой. Хотя могла бы и остаться, не будь я старшей наследницей Фуада.

Впрочем, я не единственная дочь в семье, и сестры справились бы с этим бременем не хуже моего. Жаль, я с ними не встретилась: их отослали в другие обители — не положено, чтобы близкие родственницы обучались в одном месте. И на свадьбу они не приедут — слишком далеко…

Едва слышно фыркнула лошадь, и я почувствовала, как дрожит земля. Громко сказано, конечно, но когда лежишь, всем телом ощущаешь отдаленный перестук копыт. Этому тоже нужно учиться, от природы подобное дано далеко не всем.

Кто-то двигался в сторону Дьюрана, кони шли ровной рысью, иногда переходили на шаг. Я насчитала полдюжины всадников в полной амуниции и примерно столько же заводных лошадей. Нужно было убраться с дороги, спрятаться вон хотя бы в рощицу, но я промешкала — всадники оказались совсем близко, когда я еще распутывала ноги своей кобыле.

Предводитель подлетел, осадил мышастого коня, бросил коротко:

— Эй, девушка! Ты кто такая и откуда у тебя эта лошадь?

— А ты кто таков, чтобы задавать мне вопросы? Может, сперва сам назовешься? — ответила я и выпрямилась…

И увидела знак, после чего продолжила уже другим тоном:

— Прости, брат-предводитель, я не видела, с кем говорю…

Все мы, выросшие в обителях и ушедшие обратно в большой мир, до седых волос, до самой смерти остаемся сестрами и братьями друг другу и приемными детьми воспитавшим нас. Единицы становятся матерями и отцами и посвящают себя не вере, но юнцам, присланным обучаться тому, что потребно знать. А вот прочие… Ты всегда их узнаешь и не спутаешь брата-наставника с братом-предводителем.

— Впредь смотри внимательнее, маленькая сестра, — сказал он уже мягче. Тоже, значит, рассмотрел меня. — Ты недавно из обители?

Я кивнула.

— И что делаешь посреди лугов на чужой лошади?

— Почему вдруг чужой?

— Потому что я знаю хозяина этой кобылы, и это не ты.

— Мне разрешил взять ее мой жених, — сказала я. — Альрик Дьюран, если ты слыхал о таком.

— Ах вот как… — всадник наконец спешился и подошел ближе.

Он оказался одного со мной роста, клянусь, вровень, но смотреть ухитрялся сверху вниз.

— Вьенна Фор-Фуад, — сказал он, рассмотрев меня как следует. Глаза у него были быстрые, и я никак не могла понять, какого же они цвета. — Так?

— Ты прав, брат-предводитель, — кивнула я.

— Не стоит так называть меня при всех.

— Как же прикажешь к тебе обращаться?

— Думаю, ты знаешь, — едва заметно улыбнулся он. У него оказалось темное от загара лицо, испещренное тонкими белыми лучиками — должно быть, он часто улыбался и щурился на солнце.

— Я ведь могу и ошибиться. Назовись сам, а то ты ведешь себя… неприлично, — вспомнила я любимое слово матушки.

— Эдан Дан-Дьюран к твоим услугам, — он отвесил церемонный поклон, но когда выпрямился, светлые линии на его лице собрались в новый рисунок — похоже, дяде Альрика было весело.