— Нет, он в отлучке, — донеслось до меня.

— Как же так? Настолько важный для тебя праздник… Мне казалось, он понимает всю значимость…

— Дядя Готвиг, — перебил Альрик, — прошу, не нужно. Конечно, он всё прекрасно понимает, вот только рано поутру прискакал гонец с депешей, и дядя вскочил в седло и был таков.

— Что-нибудь случилось?

— Не имею понятия, он мне не докладывает, — Альрик помолчал, потом добавил: — Обещал непременно вернуться завтра к закату, но его обещания нужно делить натрое, ты же знаешь.

— Неужели один уехал?

— Нет, конечно. Один он не ездит с тех пор, как его из засады подстрелили. Неужели забыл?

— Забудешь такое… до сих пор ведь хромает, — покачал головой отец. — И воронье тогда поживилось…

О чем это они? Во-первых, какой еще дядя? Так Альрик называл моего отца, и только. Может, какой-то родственник матери? Я бы не удивилась: женщине утонченного воспитания, какой была мать Альрика, сложно справиться с хозяйственными делами в наших краях. Сколько ее помню, она всегда ужасалась простоте нравов у местных жителей… Вероятно, позвала кого-то на помощь после смерти мужа, но почему не моего отца? Странно…

И что еще за стрельба в наших лесах? Может, охотник просто оставил самострел на звериной тропе, а таинственный дядя, выискивая добычу, нечаянно спустил тетиву? Но к чему тогда слова о воронье? Известно ведь, на что падки стервятники… Ничего не понимаю!

— С ним полдюжины человек, так что дело, думаю, не слишком серьезное, — продолжал Альрик. — Вернется — расскажет. А нет — уже и не надо, правда ведь, дядя Готвиг?

— Отчего же… — в голосе отца послышалась тревога. — Одно дело, если это касается только его самого, но если всего Дьюрана… Лучше быть настороже.

— Послезавтра уже я буду решать, что касается Дьюрана, а что нет. И я надеюсь, дядя Готвиг, ты не откажешь мне в добром совете, как было все эти годы.

— Разумеется, не откажу, — отец сердечно похлопал Альрика по плечу, так что тот едва не сунулся носом в лошадиную гриву. — Неужели я оставлю сына лучшего друга? И своего зятя?

— Будущего.

— Хочешь сказать, что можешь отказаться от этого брака?

— Нет, конечно, нет! Но я боюсь загадывать, дядя Готвиг, — теперь Альрик говорил с горечью. — Не знаю, что может случиться завтра. Не знаю, куда отправился этот… И кого может привести с собой. Конечно, вы не беззащитны, но в замке у него повсюду свои люди, и я… Я боюсь. Боюсь за вас, а в особенности за Вьенну!

— Не думаю, будто нам есть, чего опасаться, — сказал отец. — Она еще не жена тебе и даже не нареченная невеста. Наша договоренность с Грегором жива лишь на словах, ты это знаешь, как и все вокруг. И вот что я скажу тебе: я не стану осуждать тебя, если ты откажешься исполнить волю отца. Думаю, он понял бы тебя.

— Я никогда не пошел бы на такое по доброй воле, — совсем тихо ответил Альрик, низко опустив голову. — Но неужели вы готовы рискнуть…

— Поговорим наедине, — перебил отец. — Слишком много ушей вокруг.

Уверена, он не случайно оглянулся на меня, но я вовремя сделала вид, будто срываю цветки репейника у дороги, а выждав некоторое время, подъехала к карете и наклонилась к окошку.

— Матушка?

— Неужели ты наконец-то решила отдохнуть? — немедленно откликнулась она.

— Нет, просто хочу спросить кое о чем.