У Джереми невольно сжались кулаки:

– Зная тебя, я уверен, что бедная женщина и ее подруги брошены в темницу, где ей и придется рожать. Это что – месть за какое‑то оскорбление, которое тебе нанесли? Ты же у нас вечно ходил в обиженных. Этакий невинно страдающий ангелочек… С детства… Клыки только прорезались…

– Ты несправедлив ко мне, брат. Госпожа Джиневра помещена в светлое, теплое, уютное помещение. Получше, чем твои комнаты. Если не веришь, я могу подтвердить это при свете матрикса.

– Зачем все это? – спросил Джереми и подозрительно глянул на брата.

– Потому что знаю, как мучает мужчину неизвестность в отношении судьбы любимой женщины. Я думал, что эта новость обрадует тебя. Меня бы, например, очень обрадовала. Если ты пожелаешь, то Джиневру можно поселить вместе с тобой… Здесь, например…

Джереми невольно опустился в кресло и закрыл лицо руками. Потом глухо спросил:

– Тебе нравится терзать меня? Бард, Джиневра‑то в чем виновата? Если тебе доставит радость увидеть мое унижение, я готов встать на колени, только не обижай Джиневру и ее ребенка.

Бард открыл дверь и впустил в комнату лерони – не Мелисендру! Когда голубоватое сияние звездного камня залило комнату, он сказал:

– Послушай, что я скажу, Джереми. Леди Джиневра помещена в самых лучших апартаментах, совсем недалеко от комнаты королевы Ариэль. Она питается, как и подобает беременной женщине, у нее есть все необходимое. Я уже распорядился на этот счет… С нею ее подруги, они спят в той же комнате, так что никто не сможет войти к ней незамеченным. Повитуха, которая принимала и моего сына, живет рядом. Стоит только подать голос…

Джереми жадно следил за ровным сиянием – оно ни разу не дрогнуло. Подозрения еще не до конца оставили его, однако уж кто‑кто, а он был хорошо знаком с особенностями ларана, сам упражнялся в этом искусстве, поэтому сам факт использования кристалла убедил его в искренности сводного брата. Тем не менее он решительно спросил:

– Зачем весь этот спектакль? Что ты хочешь?

– Я просто хотел доказать тебе, что способен тебя понять. Ведь у меня тоже есть жена, которую я не видел уже семь лет. С той поры, как меня отправили в изгнание. Если ты скажешь при свете кристалла, где я могу найти Карлину, я готов разрешить Джиневре перебраться к тебе. Или тебе к ней. Естественно, тебя будут охранять, но там ты сможешь жить вплоть до рождения ребенка.

Джереми откинул голову и внезапно расхохотался. Смеялся долго, пока в смешинках не зазвучали горечь и отчаяние.

– Вот что, оказывается, я должен открыть тебе, – наконец вымолвил он. – Я же совсем забыл, с какой серьезностью ты отнесся к тому обручению… Правда, мы все слишком серьезно отнеслись к этому…

– Карлина – моя жена! – заявил Бард. – В присутствии волшебного камня скажи мне правду – не тебе ли Одрин отдал ее, чтобы увеличить приплод Хастуров?

– Он все время раскаивался, что решился на этот брак. И конечно, предложил мне ее руку. Ты только челюсти не стискивай и бровями не играй, Волк, – у нас с Карлиной ничего не было. Она так и сказала мне – ничего у нас с тобой, Джереми, быть не может. Ты знаешь, я ей поверил… Правда, странно? Знаешь, и Одрин с ней согласился. Просто фантастика, не так ли, Бард? Послушаться женщины!.. Каково, а, Волк?

Бард не обратил на эти уколы никакого внимания – он внимательно следил за звездным камнем. Стало ясно – Джереми говорил правду. Он почувствовал прилив радости.