|
Они нарочно спрятали ее. Почему бы старой жрице не исполнить его просьбу, ведь он просил достаточно вежливо? Разве трудно ей было объявить Карлине, что Бард пришел с миром, что он не желает никому причинять вреда или творить богохульство? Он просто хочет вернуть ее домой, он имеет право создать семью. В любом случае, чтобы ни случилось, она, как и прежде, его законная жена.
И все‑таки душу грызло сомнение – не богохульствует ли он. Что ни говори, а применить силу в таком месте… Плюнуть и растереть – Бард окончательно взял себя в руки. Он повернул коня и подъехал к Мелисендре. – Пришла пора использовать твою силу, – сказал он. – Ну‑ка глянь – где‑то здесь зыбучие пески. Что там у нас впереди? Она вытащила свой кристалл и посмотрела в него. Лицо ее окаменело, взгляд застыл, словно женщина пребывала в каком‑то невидимом причудливом мире, где тайное становится явным, где можно разглядеть лики богов. Может, потому в таком благоговейном страхе и восторге замирают лица у лерони, когда они погружают свой взор в недра звездного камня. Более того, в этот миг лицо ее стало очень похожим на лицо сестры ее, Мелоры. – Здесь рядом полоса зыбучих песков, только они в общем‑то не опасны. Мелковаты они… Бард, неужели ты совсем потерял голову? Это же крайнее безрассудство… Нельзя гневить Аварру. Если Карлина пожелает вернуться к тебе, она вернется. Не под замком же здесь ее держат. – Не знаю, не знаю… – ответил он. – Они очень подозрительны, эти безумные женщины. Зачем они решили жить без мужчин? Что за необходимость целыми днями читать молитвы, хранить целомудрие? Что им вообще делать в этом месте, в котором ни одна нормальная женщина… – Ты считаешь безбрачие и желание молиться неуместным для женщин? – саркастически спросила Мелисендра. – Не имеет значения. Я уверен, что женщина может молиться столько, сколько ей заблагорассудится, но пусть занимается этим у семейного очага. Нет и не может быть такого, чтобы замужняя женщина могла позволить себе целомудрие против воли супруга. Что полезного в этих многосуточных бдениях, если они нарушают законы природы и права мужчины? Вопрос, конечно, был риторический, однако Мелисендра ответила на него, ответила сухо, педантично: – Мне рассказывали, что служительницы совершают много добрых дел. Собирают лечебные травы, варят снадобья; они могут излечить бесплодие. И молитва сама по себе не такая уж плохая вещь. По крайней мере, обращаясь к богам, повторяя их имена, еще никто и никогда не сотворил зла. Вопреки им – да, это было, но взывая к небесным силам, к добру – никогда! Бард словно не слышал ее. Неожиданно они выехали из тумана, плотной завесой окутавшего землю до верхушек деревьев, и оказались на широкой песчаной излучине у самой воды. По обе стороны пляж обрамляли заросли неподвижного камыша. Здесь же, за небольшим холмиком, виднелась деревянная лачуга, от нее к воде вела едва заметная тропка. На берегу к колышку бечевкой была привязана лодка. Бард подъехал к колышку, долго смотрел на него, потом грузно спрыгнул на песок. Конь тут же ступил в воду и принялся жадно пить. – Эй, – крикнул он. – Перевозчик! Невысокий человек вышел из хибарки – даже вблизи трудно было понять, мужчина это или женщина. Какая‑то серая роба покрывала фигуру с ног до головы, кроме того, на голове был намотан дырявый шерстяной платок. Только когда перевозчик приблизился к Барду, он с раздражением и даже некоторым испугом осознал, что перед ним женщина. Старуха… Седые пряди выбивались из‑под платка, лицо сморщенное. Глазки зоркие, так и поблескивают… – Где перевозчик? – требовательно спросил Бард. – Я держу здесь перевоз, господин хороший. Явится какая‑нибудь добрая леди, я и везу ее на остров… – Быстро перевези меня на этот остров. |
