|
Что еще могло увлечь его с прямого курса? Он развернул лодку и опять погнал ее в глубь озера. Только теперь он заметил, что лодку действительно стало сносить в сторону. Бард приложил все силы, выбрал на берегу ориентир, а когда тот скрылся из виду, принялся следить за оконечностью одного из клочьев тумана – так и гнал суденышко, стараясь придерживаться заданного курса. Все равно медленно суденышко опять начало сносить. Оборачиваясь, Бард вроде бы разглядел впереди кусты – значит, там была земля, может, нужный ему остров, однако лодку с неодолимой силой вновь утянуло вбок. Старуха вдруг захихикала. Лодка опять ткнулась носом в песок.
Бард сделал еще одну попытку. Теперь он не щадил себя, однако все кончилось так же, как в первый раз. Старуха опять захихикала, тоненько, противно: – Я же говорила вам, господин хороший, хоть целый день гребите, толку не будет. Эта лодочка никогда не пристанет к острову, если сестры не пожелают. Барду показалось, что некоторые из его людей, собравшиеся на берегу, посмели усмехнуться. Он бросил на них такой разъяренный взгляд, что все они невольно построились и вытянулись по стойке «смирно». Тут еще это противное хихиканье… Он почувствовал неодолимое желание свернуть шею перевозчице, однако сумел одолеть себя – гневом делу не поможешь. Тем более смертью… Что взять с этой дуры, ее дело – возить, а куда, зачем, ее не касается. Он поразмышлял, глядя на нее. Брод у Морейской мельницы был заколдован – так? Очевидно, эта лодка – тоже. В любом случае, если служительницы Аварры действительно намереваются любым путем задержать Карлину у себя, ясно, что они должны использовать колдовство. Выходит, сколько ни пытайся в одиночку переправиться на ту сторону, ничего у него не получится. Тогда, возможно, лерони смогут расколдовать эти воды. Так тогда и поступила Мелора, и его люди сравнительно легко переправились на другой берег. – Мелисендра! Она тут же подошла к нему. Бард задумался, может, она тоже хихикала у него за спиной, однако об этом ни словом не обмолвился, сказал только: – Если служительницы Аварры наложили заклятие на эти воды, сможешь ли ты расколдовать их? Успокоить хотя бы на короткое время? – Нет, господин. Я боюсь вызвать гнев богини. – О какой богине ты болтаешь? – Она – богиня всех женщин, я страшусь рассердить ее. – Мелисендра, предупреждаю… – Он замахнулся на нее. Она с мертвым безразличием глянула на него. – То, что ты сотворил со мной… – неожиданно спокойно откликнулась она, – хуже не бывает. После того как ты сломал меня, неужели ты считаешь, что твои зуботычины что‑то исправят? Ну что ж ты, бей!.. – Если ты меня так сильно ненавидишь, ты должна помочь мне вернуть жену! Тогда мы бы расстались, ты обрела бы свободу. Надо же! – Бард не выдержал и хлопнул себя по бедрам. – Я ей, видите ли, отвратителен! И до какой же степени? – Сам реши, но в любом случае покупать свободу ценой несчастья другой женщины я не буду. Еще одну жертву отдать в твои руки? Спасибо!.. – Вот в чем дело! Ты ревнуешь!.. – воскликнул Бард и ткнул в Мелисендру пальцем. – Вот почему ты не желаешь, чтобы я забрал ее! Она смело взглянула на Барда, горько усмехнулась: – Если даже сестры захватили твою жену и силой удерживают ее на острове, а она мечтает побыстрее вернуться к тебе, то и в этом случае я рискую вызвать гнев Матери, если окажу тебе помощь. Этот гнев может пасть не только на меня, но и на головы моих детей. Осмелюсь ли я подвергнуть их будущим несчастьям? Тем более мне кажется, что твоя Карлина вовсе не жаждет вернуться в твои объятия – зачем ей забираться в такую глушь, куда испокон веков все являлись по своей воле. |
