Когда он вернулся в свою комнату, тот, другой, удивленно уставился на странную набедренную повязку, потом вздохнул и коснулся указательным пальцем виска.

– Мне следовало сразу подумать об этом. Там на кресле одежда…

Предложенный ему наряд напоминая старомодную длиннополую рубаху, просторную, сшитую из какой‑то шелковистой, напоминающей короткий мех ткани. Рубаха плотно застегивалась на шее. На удивление теплая материя, поразился Пол, в его мире из подобного материала можно было бы шить верхнюю одежду. Вполне годится для путешествия на север. Одевшись, Харел уселся на кровать и попытался прикрыть подолом озябшие ноги.

– Ну, что ж, для начала неплохо. Итак, где я? Что это за место? Что мне здесь предстоит сделать? И между прочим, кто вы такой?

Бард еще раз назвал свое имя, и Пол попытался воспроизвести его на чужом языке: «Бард ди Астуриен». Это было не так уж необычно. Наоборот, в словах чувствовалось что‑то знакомое. Он попытался вспомнить, что Бард пытался рассказать ему о земле Сотни царств. Светило они называют солнце – это свидетельствует, что он попал в страну, в которой люди еще не летают в космос. К тому же во всей Конфедерации не было планеты, вращавшейся вокруг огромной багровой звезды. И такое багровое… У подобных красных гигантов, по общему мнению, не могла зародиться жизнь. А что, здесь действительно находится сотня королевств?

Может, это какая‑то форма Конфедерации, некий союз, где короли встречаются вместе, как, например, съезд, на который раз в четыре года съезжаются все главы обитаемых миров. Только сотня правителей что‑то очень много. Во всей Конфедерации только сорок два государства.

Бард очень серьезно отнесся к его вопросу.

– Я в общем‑то в географии не силен. Мой конек – военное искусство, стратегия, тактика… Я давно не консультировался по этому вопросу с картографами. А надо бы! Может, мы сможем отыскать среди ваших правителей хотя бы несколько союзников. Что‑то я такое припоминаю – поговаривали, что Хастуры недавно вновь где‑то заняли вакантный трон. А может быть, два… Сто царств – это так, ради красного словца, на самом деле всего государств на Дарковере семьдесят пять или восемьдесят, не больше. Однако к этому названию все уже привыкли.

– Как же вам удалось перенести меня сюда? – спросил Пол. – Последнее, что я слышал перед камерой забвения – даже гиперперенос за пределы колонии Альфа займет ужасно много времени. А тут все свершилось за какие‑то минуты – ни ногти не успели отрасти, ни волосы.

Бард наморщил лоб, соображая, потом сказал:

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Неужели наше колдовство сильнее развито?

– Я так понимаю, мы находимся за пределами космической Конфедерации? – спросил Пол.

– Никогда не слышал о такой.

– Выходит, терранианская полиция сюда добраться не может?

– О чем вообще ты говоришь? Что за полиция? Внутри границ королевства существует один‑единственный закон – воля нашего регента. Он – мой отец, а мой младший брат – король этого края. Но почему ты интересуешься этим? Ты что, спасаешься от правосудия? Тебя приговорили к смерти?

– Ну, я и в беглецах довольно пробыл. Еще до того, как мне исполнилось восемнадцать, меня дважды приговаривали к реабилитации. В последний раз я оказался под стражей… – Тут он подумал, что не стоит рассказывать о камере забвения. Они, вероятно, не слыхали ни о чем подобном, зачем им подбрасывать эту идею?

– В твоей стране сидеть в темнице считается лучше, чем быть приговоренным к смерти или изгнанию?

Пол кивнул.