– Так ты узник? Значит, я вызволил тебя из узилища? Тогда ты должен верно служить мне.

– Ну, это спорный вопрос, – заявил Харел. – Мы обсудим его позже. Как вам удалось перетащить меня сюда?

Однако объяснения – звездный камень, круг колдунов – не имели для Пола никакого смысла. Впрочем, как и описание камеры забвения для Волка. Сколько ни описывай, сколько ни рассказывай, они не поймут друг друга, но если Барду и не надо знать про эту проклятую камеру, то ему, Полу, жизненно необходимо понять про это чертово колдовство. Всерьез он, что ли? Глядя на двойника, невольно придешь к выводу, что всерьез. Пол никогда не слышал ни о чем подобном – выходит, правительство умеет надежно хранить тайны.

Тут он обеими руками взялся за голову. Несколько минут посидел молча, не двигаясь. При чем тут правительство, если здесь, в этом забытом Богом уголке, даже слыхом не слыхивали о терранианской полиции? Только бы не свихнуться! Только сохранить рассудок – это главное. Так, когда он очнулся, страшно болела голова, буквально разламывалась, и все равно он сумел высмотреть в комнате странные фигуры, склонившиеся над какими‑то светящимися камнями. Прозрачные они были или нет? Да, прозрачные, источающие голубоватое сияние… В них смотрели люди. Кстати, где они?

– Где те… э‑э… колдуны, которые перенесли меня сюда? – спросил он.

Бард помрачнел:

– Они уже не проболтаются о том, что случилось.

У Харела вытянулось лицо. Ну, дела… Понятно, что Волк имел в виду. Да, серьезные ребята, и дело замыслили серьезное. Своих не пощадили. С этими надо держать ухо востро…

– Как у вас говорится, сыграли в ящик. Исключая моего отца. Он встретится с тобой позже. Он еще отдыхает… Ночная работа ему уже не по силам. Стареет отец, стареет…

Тут перед умственным взором Пола поплыли картинки: три могилы, подмерзшая земля, две фигуры, торопливо работающие заступами, лунный сиренево‑серебристый – бывает же! – свет. Его прошиб озноб. Здесь, оказывается, тоже нет места покорным обывателям. Здесь тоже кто смел, тот и съел. Это уже кое‑что, такая страна ему нравится. Это ему по зубам. Такой мир Харел искал всю жизнь. Здесь люди играют по правилам, которые ему по душе. Ясно, что когда этот Бард потребовал от него верной службы, то это был знак, что наступит момент, когда он попытается сломать его. Только пусть не рассчитывает, что его легко испугать. «Если кто‑то и боится этого страшного Волка, то только не я!»

Скорее всего, они перенесли его сюда нелегально, иначе они бы не убили свидетелей, так что у него есть кое‑что и против отца и против сыночка.

– Я не думаю, что ты доставил меня сюда из любви к науке, – заметил Пол. – В этом случае ты бы залез на крышу и растрезвонил об этом на всю округу. Вместо этого ты прячешь меня, устраняешь свидетелей.

Бард смутился:

– Ты читаешь мои мысли?

– Некоторые – да, – ответил Пол и про себя добавил: к сожалению, не так много, как хотелось бы. Однако важно выбить Барда из равновесия. Понятно, что Волк – человек решительный, к цели идет напролом, играет по‑крупному, поэтому в борьбе против него важен был любой, даже самый мелкий козыришко. Тузы следует пока приберечь. Они у него есть. Если Бард и его отец пошли на такое неслыханное дело, если не пощадили рядовых исполнителей – значит, Пол им нужен. Очень нужен… Главное, поскорее узнать для чего. Думается, они тоже своих целей скрывать не будут. Как говорится, время дорого. Но об этом пока молчок. Рот на замок, ушки на макушку. Вот так… И наглее, наглее!.. Не впервой…

– Так, что вы от меня хотите? – после долгого напряженного молчания спросил Харел. – Учтите, за всю жизнь я не заработал ни единой медали за хорошее поведение.