|
Женщина тихо посапывала… Пол осторожно прикрыл за собой дверь. В темноте она не сможет догадаться, что он не Бард. Он неудержимо хотел ее, и что‑то смутно пробилось в сознание, подсказало, что и она хотела этого. Что на него нашло, что прихлынуло, почему он даже сглотнул от вожделения и уверенности, что она ждет его, – он не мог сказать. То ли воздух на Дарковере такой, то ли климат… И потом, если нет другого способа обладать ею, почему он должен откладывать? Нет уж, черт побери, никто не сможет выгнать его отсюда. Если Бард так легко отказался от Мелисендры, выходит, она легко переходила из рук в руки. Почему бы ей не приплыть и к нему? Однако эта рыженькая не из таких, иначе вряд ли Бард пошел бы на такую хитрость.
Пол боязливо присел на край кровати, начал раздеваться. Было темно, однако он не рискнул зажечь свет. Мелисендра могла заметить, что у него, например, нет воинской косички. Испугалась бы, подняла шум. Что же это с ним такое? Почему он ведет себя словно мальчишка, которому предстоит взять первую женщину? Зачем робеет? Что за черт! Тут до него окончательно дошло, что Бард хотел не ему доставить удовольствие, а унизить Мелисендру. Но, взглянув на это ее глазами, Пол расхотел участвовать в подобном спектакле. Было противно – вот так, змеей, тайком, влезть на женщину, попользоваться и убежать. Что‑то в этом было не то. Что? А то, что после этого ему уже не подойти к Мелисендре, а если все повторится, то произойдет по принуждению, во исполнение приказа. Эта перспектива ужаснула его куда сильнее, чем желание немедленно овладеть женщиной. Но ведь, вероятно, Мелисендра не догадается, что он не Бард. Если, конечно, разумно повести дело… Как можно упустить такой шанс – другого не будет! Он лег рядом, протянул руку и коснулся ее. Женщина коротко вздохнула и повернулась к нему – не сопротивляясь, но без особой жажды ласки, без всякой доброжелательности. Ну и слово подобрал, подумал Пол, и в то же время решил, что именно об этом молила его душа, именно этим просила поделиться – добротой. Неужели Бард был настолько неуклюж как любовник? Или, может, Мелисендра просто не любила его. По крайней мере, ничего похожего на взаимное влечение, на радость соития не было – Пол был уверен в этом. Может, ему удастся разогреть ее? Еще не было женщины, которая бы потом жаловалась на него, если ему выпадал хоть маленький шанс. Вот, например, как сейчас… Мелисендра была покорна, холодна – не отказывала, не возбуждалась, словно выполняла какую‑то повинность. Такое впечатление, словно его вообще не было – то есть было некое грузное существо, которое навалилось на нее и требует именно такой реакции. Полу подобное было не по душе, но стоило родиться этой мысли, как Мелисендра неожиданно протяжно вздохнула и легонько обняла его за шею. Рука была теплая, мягкая – Пол не мог сдержать дрожь и, трепеща, вошел в нее. Теперь его волнение передалось женщине – он почувствовал ее учащенное дыхание, короткий порывистый вздох. Харел уже не помнил себя, все ласкал и ласкал желанное тело. Мелисендра все крепче прижималась к нему, обволакивая не только плоть Харела, но и душу, мысли… Потом уже, очарованный, изумленный, мужчина по‑прежнему сжимал ее в объятиях, как будто боялся отпустить хотя бы на мгновение. Целовал, поглаживал… Мягкие губы коснулись его уха, следом тихий шепот: «Кто ты?» Пол тут же выпустил Мелисендру, словно оробел. Догадалась? Это следовало предвидеть, укорил он себя. Пусть даже они с Бардом похожи как две капли воды, у них одинаковый склад характера, темперамент, однако было существенное различие, которое невозможно устранить. Оно заключалось в воспитании и наиболее явно проявлялось в постели. Разные культурные условия отложились в их сознаниях, и этот пласт во многом определял их сущностную несхожесть. Он впервые осознал, что, вполне вероятно, любовью на Дарковере занимаются совсем не так, как на Альфе. |
