Женщина засмеялась. Смех был мягкий, веселый, голос низкий. Она была молода, лицо круглое, симпатичное, усыпанное веснушками. Длинные волосы, такие же рыжие, как и у мальчика, заплетены в косы. Наряд однотонный, на груди на цепочке висел голубоватый прозрачный камень. Других украшений не было. Может, это няня, о которой говорил мальчик. Уж больно скромно одета. Все, что он успел узнать, подсказывало, что любовница Барда – или наложница – должна одеваться побогаче, а жене это было предписано табелью о рангах.

Няня, конечно, няня. Но хороша! Не красива, но очень обаятельна. Пол не мог сдержаться – женщина сразу взволновала его. Особенно низкий голос, мелодичный смех, притягательная округлость форм, изящные руки. Он вмиг возжелал ее, неожиданно для самого себя и с такой силой, что не смог сдержать дрожь в руках. Эх, если бы здесь не было ребенка!..

Стоп! С ума сошел? Разве можно так глупо рисковать своим положением? Из‑за подобной несдержанности он уже раз угодил в камеру забвения, здесь, по‑видимому, с ним обойдутся круче. И зачем спешить? Из редких разговоров телохранителей и воинов он уловил, что Бард пользовался славой редкого сердцееда. Если он его копия, то его от него не уйдет. Вокруг столько женщин!

Но ему почему‑то подавай эту!.. Он с восхищением глядел на незнакомку – точнее, разглядывал ее. Она неожиданно улыбнулась.

Эрленд все еще продолжал оправдываться:

– Простите, домна, но я не имею чести знать по именам всех воинов отца. Когда я подрасту и стану солдатом, отец возьмет меня в свое войско – тогда, надеюсь, я с ними со всеми познакомлюсь.

Платье на женщине цвета ржавчины. Странно, он и подумать не мог, как этот кирпичный тон подходит к рыжим волосам. Ага, платье в тон веснушек у нее на лице.

– Эрленд, тебе же предстоит стать ларанцу, а не рыцарем или солдатом. И вообще, это непорядок – тебе же было сказано, чтобы ты играл в другом дворике. Я вынуждена буду сделать замечание нянюшке – она должна повнимательней следить за тобой.

– Опять нянюшка, нянюшка, – обиделся мальчик, – я уже большой, чтобы меня водили за ручку. – Тем не менее когда женщина повернулась, он покорно поплелся за ней.

Пол смотрел вслед, пока они не скрылись из виду. Боже, он всю жизнь мечтал о такой женщине! Он бы все сделал, чтобы быть с ней рядом. И добьется этого. Если, например, она гувернантка, то это весьма невысокий чин. Даже если она и родственница… То‑то мальчик так похож на нее… Тут он задумался, где же все‑таки жена Барда? Умерла, наверное. В примитивных обществах роды всегда тяжкое испытание для женщин. Смертность при этом очень высока.

Пол довольно усмехнулся – возрождение к жизни, перенос на такое немыслимое расстояние ни капельки не изменили его инстинктов. Он здоров, как прежде, и так же охоч до дамского пола. Нет ничего лучше, чем провести несколько часиков в постели в ядреной, желательно полной курочкой.

Берешь – маешь вещь! Только нельзя терять головы – один неверный шаг, и можно вновь очутиться в камере забвения. Если эта красотка из гарема Барда, не стоит на нее заглядываться. Вокруг много других пышек…

Но, черт побери, он желает только эту! Жаль, что ребенок помешал!.. С другой стороны, он же не последний мерзавец или какой‑нибудь прыщавый юнец, чтобы вот так, с ходу, набрасываться на женщину. Ясно, что она с кем‑то живет – в подобных случаях интуиция его не подводила. Женщина зрелая – вон грудь какая высокая, да и рот вполне целовабельный. Конечно, она не девственница… Справедливость требует отметить, что и повода ему не дала, вела себя очень скромно, однако готов биться об заклад, что, если бы обнял ее, она бы не стала устраивать скандала.

До ужина Пол мучился думами о Мелисендре. Поздно вечером в его комнату пришел Бард с ворохом карт, описаний местности и отдельных военных кампаний.