У глинобитного здания Карлина отделилась от вереницы жриц и послушниц и направилась к заднему входу в столовую. В темном, пропитанном озерной сыростью коридоре скинула накидку, не глядя повесила ее на крюк – ей уже не надо было отыскивать его – прошла в просторную кухню. Здесь повязала фартук, сняла крышку с огромного котла, в котором всю ночь на маленьком огне упаривалась каша. Работала девушка споро – расставила на столах деревянные чашки, наложила в них каши, нарезала хлеб, разложила куски на деревянном подносе. Потом налила в кувшины из обожженной глины масло, в другие – мед. Как только столовая наполнилась безмолвными фигурами в черном, послышался робкий перестук ложек, Карлина сноровисто поставила на столы кринки с холодным молоком и горячим настоем из трав.

Разговаривать за завтраком разрешалось, хотя определенная пища должна была поглощаться в состоянии медитации, но сегодня таких блюд не было и, как всегда, помещение заполнилось голосами, смехом. Все спешили наговориться – ведь впереди ждал день, заполненный долгой, страстной молитвой. Женщинам, обосновавшимся здесь, нашедшим убежище, было о чем молить Аварру. А пока женщины перемывали косточки подругам так же, как в миру.

Карлина, закончив со своими обязанностями, села поесть. Место за каждой жительницей острова закреплялось сразу и навсегда.

Слева от нее сестра что‑то доказывала подруге:

– …Нет, теперь в Маренжи новый король. Им мало, чтобы местные жители платили налог в государственную казну. Они начали призыв, и каждый мужчина, способный носить оружие, теперь будет забран в армию лорда‑генерала. Им придется сражаться против Хастуров. Король Аларик еще совсем ребенок, поэтому армией командует известный повсюду бандит, его называют Киллгардский Волк. Он и есть лорд‑генерал. Это просто ужасный человек, он завоевал Хамерфел и Сейн‑Скарп. Женщина, которая привезла кожу на подметки, сказала, что он и Серраис покорил. Теперь направляется в Валерон, он, говорят, собирается поднять все земли против Хастуров.

– Это говорит о недостатке благочестия, – ворчливо возразила мать Люсьела. По слухам, она была так стара, что помнила годы правления прежних Хастуров. – Что это еще за лорд‑генерал? Разве он не родственник Хастурам?

– Нет. Говорят, он поклялся вырвать Дарковер из‑под власти Хастуров, – объяснила первая девушка. – Всю Сотню царств. Он – сводный брат короля, однако на самом деле именно он является правителем. Кто бы ни сидел на троне… Сестра Лириэль, – обратилась она к Карлине, – ты же явилась сюда из Астуриаса. Кто это может быть? Кого называют Киллгардским Волком? Ты его знаешь?

Карлина сама удивилась, что коротко откликнулась «да», потом спохватилась:

– Ты об этом лучше осведомлена, сестра Анья. Я покинула двор до всех этих событий, теперь я только сестра Лириэль, жрица Темной Матери.

– Ну, так не бывает, – надулась Анья. – Мне кажется, тебе следует проявлять больше интереса к домашним делам.

Должно быть, это Бард, решила Карлина. Кроме него некому.

Вслух же она жестко сказала:

– У меня больше нет дома. Я живу на острове Безмолвия, – и зачерпнула каши.

…Нет, окружавший озеро мир ее больше не интересовал. Она постаралась забыть о прежней жизни, и ей в конце концов это удалось.

– Ты можешь говорить что угодно, – заметила сестра Анья, – но когда полгода назад вооруженные люди явились на берег озера, искали они именно тебя. И окликали твоим старым именем. Ты считаешь, что мать Эликен не знает, что тебя в прошлой жизни называли Карлиной?

Словно тупой пилой по оголенным нервам. Это было невыносимо! Карлина, сестра Лириэль, резко поднялась:

– Тебе прекрасно известно, что запрещено произносить вслух мирские имена тех; кто ищет убежище на острове Безмолвия.