Карлина. Если бы Карлина согласилась, как то и положено верной жене, последовать за ним в изгнание!.. Было бы здорово… Ехала бы по правую руку, смеялась. Они бы вспоминали детство, а когда наступит вечер, остановились на ночлег. Он бы спешился, нежно взял ее на руки, укрыл одеялом. Укутал бы так, чтобы не единая струйка холода не проникла к ее телу. Эти уютные, благостные мысли потянули за собой вопросы, недоумение, наконец, гнев… Неужели король Одрин сразу отдаст Карлину другому? Тому же Джереми Хастуру? Он злобно пожелал невесте испытать счастье в объятиях этого искалеченного ублюдка. Он еле ногу таскает!.. Карлина, отдающаяся Джереми!.. Картинка! Черт с ними, все женщины одинаковы, что с них возьмешь?

В полдень Бард сделал привал – надо дать отдохнуть коню. Привязал его под деревом, достал из сумы хлеб и мясо, пожевал без особой охоты, пока конь щипал травку. Припасов у него было вдосталь – леди Джерана не поскупилась. Ему не надо было тратить деньги на еду и корм коню, пока он не пересечет границу Астуриаса. Воду можно брать из родников – она там куда вкуснее, чем в городских колодцах. Так что Барду можно было не обращаться к людям – каждый из них был вправе отказать ему. Не боялся он, что за ним начнут охоту лихие люди, – король Одрин не назначил награду за его голову. Туда, куда он направился, вряд ли смогут добраться родственники Хастуров, желающие отомстить за Джереми. Так что все складывалось просто замечательно.

Только одиночество донимало Барда, он не привык к нему. Ему было просто необходимо общение, даже со слугой. Юноша припомнил, что однажды они вместе с Белтраном уже следовали этой дорогой. В тот раз они собрались на охоту. Им было по тринадцать лет или около того. Они еще считались мальчиками – впереди был обряд посвящения в воины. Тогда в доме не все было ладно – то ли их наказали за шалость, то ли оставили без сладкого, – и по дороге они обсуждали возможности побега из замка. Что, если скакать прямо в Сухие земли и там наняться в солдаты? Конечно, оба понимали, что это наполовину игра, но зато какая увлекательная! Они в те дни были большими друзьями. На ночь остановились в каком‑то разрушенном амбаре, вечером налетел буран, и они укрывались одним одеялом и говорили, говорили. Почти до утра… Где‑то за полночь дали друг другу клятву, что будут с этой поры настоящими брединами… Боги, боги, что затуманило ему мозги, зачем он обидел Белтрана? Ведь пришло время и вправду стать побратимами. На всю жизнь!.. А потом все покатилось, словно под откос. Эта толстая, умело вползшая в душу Мелора. Дурацкий танец и глупейший – ну в самом деле! – отказ, потом ссора с Карлиной, и чем дело кончилось? Членовредительством. Какое‑то затмение нашло на него! Он что, не соображал, что Белтран искренне предлагал ему дружбу? Как можно смеяться над благородным порывом? И зачем?.. Ну ладно, затеял скандал, так пойди извинись перед Белтраном. Ведь им нечего делить, а связывало их очень многое. И будущее Барда во многом зависело от наследного принца. Став королем, тот передал бы армию под командование сводного брата. Это было выше, чем мог мечтать незаконнорожденный, пусть и признанный отцом.

Бард закрыл лицо руками и в первый и последний раз заплакал. Он и в детстве слезливостью не отличался, но теперь не мог сдержать горя. Боги, боги, кого безжалостный рок ссудил ему во враги? Друга детства, брата, родственника жены. Они всю жизнь были не разлей вода.