|
- Он сегодня приехал к нам вместе с принцем. Это прекрасный молодой человек. Он из ваших друзей, граф? - Да, - ответил с волнением Атос. - И настолько, что я очень желал бы видеть его. Возможно ли это? - Вполне возможно. Будьте добры последовать за мной, и я провожу вас в главную квартиру. - Что это? - сказал Арамис, оборачиваясь. - Позади вас слышен какой-то шум? - Действительно, на нас скачет отряд кавалеристов, - сказал Шатильон. - Я узнаю господина коадъютора по фрондерской шляпе. - А я узнаю Бофора по белым перьям. - Они несутся карьером. С ними принц Конде. - Вот он отделился от них! - Бьют сбор! - воскликнул Шатильон. - Слышите? Надо узнать, в чем дело. Действительно, видно было, как солдаты бросились к оружию, а спешившиеся кавалеристы снова вскочили на коней. Горнисты играли, барабанщики били тревогу. Г-н Бофор обнажил шпагу. Принц, со своей стороны, дал сигнал к сбору, и все офицеры королевской армии, смешавшиеся на время с парижанами, бросились к нему. - Господа, - сказал Шатильон, - перемирие кончилось. Очевидно, предстоит сражение. Поворачивайте в Шарантон, потому что я тотчас начну атаку. Принц уже подает мне сигнал. Действительно, раздался троекратный звук сигнального рожка принца. - До свиданья, шевалье! - воскликнул Шатильон и тотчас же поскакал к своему отряду. Атос и Арамис повернули своих лошадей и поехали приветствовать коадъютора и г-на Бофора; что же касается герцога Бульонского, то у него перед самым концом совещания сделался такой ужасный припадок подагры, что его пришлось отправить в Париж на носилках. Вместо него герцог д'Эльбеф, окруженный своими четырьмя сыновьями, объезжал ряды парижской армии. Тем временем между Шарантоном и королевской армией образовалось большое свободное пространство, как бы предназначенное стать местом упокоения для мертвых. - Этот Мазарини действительно позор Франции, - сказал коадъютор, стягивая свой кожаный пояс, на котором, как у воинственных прелатов средневековья, висела его сабля поверх архиепископской рясы. - Он хочет управлять Францией, как своим поместьем. Только избавившись от него, Франция станет счастливой и спокойной. - Кажется, они не сговорились насчет цвета шляпы, - сказал Арамис. В эту минуту Бофор высоко поднял шпагу. - Господа, - сказал он, - наша дипломатия не привела ни к чему. Мы хотели избавиться от этого негодяя Мазарини, но влюбленная королева хочет непременно сохранить его своим министром; поэтому нам только и остается, что основательно поколотить его. |
